Тресса.Ру

Танец

Ночь. Черная ночь, полная запаха моря, соли и свежести. И волны вздымаются словно дышит рядом огромный, невероятный, сказочный зверь.

Ночь. Звезды. Ритм.

Ритм и музыка, и в такт им раскачивается небо, в такт им пульсирует сердце, в такт...

Музыка.

Рвут темноту дробно-рыжие сполохи костра. Жаркого костра на жарком берегу, на желтом песке, у черного моря, под темно-синим бархатным небом. Вспышки. Блики. На волнах, на загорелых лицах. Бликами сверкают улыбки. Диковато и весело вспыхивают глаза.

Музыка. Танец.

Танец в ночи, под отбиваемый звездами ритм, под музыку огня, под блеск дремлющей стали. Древний танец. Древний как мир, а может и еще старше. Танец войны и танец воинов, танец мира и смерти, танец радости и потери. Это танец мужчин.

Это наш танец.

И сгорает в огненных сполохах тонкая шелуха того, что называют цивилизацией. Корчатся в пламени, дымом уносясь в никуда титулы и чины, обязанности и звания, манерность и долг. Люди остаются.

Люди.

Бойцы.

Воины.

И мы танцуем на языках пламени, на тонких лучах звезд, на протянутых ладонях мира, который держит нас у своего сердца.

Мы танцуем... Просто потому, что это Наше. Наш дом. Наш Храм. Наша жизнь, наша радость. Мы танцуем просто потому, что это счастье или что-то похожее на счастье - этот остров, море и небо. И мечи, готовые проснуться. И сталь из которой мы откованы.

Как клинки.

Мы едины...

В эти короткие мгновения, в эти призрачные часы, в эти звенящие дни - мы едины. И в такт звездному ритму бьются сердца. И в бездонной ночи мы не боимся улыбаться. И каждый отдает себя другим, отдает и получает взамен... Доверие? Веру? Уверенность?

Танец...

Просто танец на горячем песке, под музыку неба, под блики огня, под стальной блеск далеких ледяных звезд.

Так было.

Флейта

Эта флейта… полированное дерево, теплое, кажется живым под пальцами, и ты безошибочно знаешь, без сомнений, легко и радостно знаешь, умеешь отпустить пальцы на свободу, позволяешь чувствам перелиться в музыку, отдаешь себя, изливаешься в мир тонкой и точной мелодией.

Пальцы танцуют на флейте, в единственно возможном порядке выстраивают музыку, твою музыку, и вы едины, ты, флейта и они – те, кто слышат тебя, слышат вас, вашу игру, вашу неповторимую, каждый раз новую песню.

Ты любишь их? Ах, любовь, нежный поцелуй, твои мягкие губы касаются теплого дерева, вздох, и флейта отзывается стоном, и нежность, замешанная на болезненной сладости, рождается в душах людей. Смотри, глаза их туманит мечта. Играй, играй себя, лейся музыкой, смотри: они вспоминают о счастье, видишь, верят в него, любовь, их и твоя, разная, вечная, навсегда.

Пока звучит песня.

Играй.

А хочешь, девочка моя, хочешь большего? Любовь превращается в страсть, это легко, это прекрасно, страшно, и тем более завораживает, чем страшнее становятся взгляды тех, кто слышит тебя, чем ярче вспыхивают их души. И флейта кричит в экстазе под точными  и легкими пальцами, звенит и плачет музыкой, стонет, выгибается в волнах новой, неслыханной песни. Смотри на них, смотри, играй их души, в такт волнам наслаждения и боли бьются их тела, нет больше нежности, разума нет, лишь жгучее безумие страсти, беспощадной и всепоглощающей, пожирающей их… и тебя.

Играй.

Это твоя музыка, ты держишь песню в своих руках, плетешь радужную сеть из счастья и страданий, любуешься переливами красок, но ты снаружи. Ничего не бойся. Никогда. Музыка и страх убивают друг друга.

Знаешь, что создано богами? Не люди, не твердь, не свет и не тьма, боги создали музыку. И полет. Остальное придумали люди, но музыка и счастье рассечь крыльями холодное небо – это от богов, это свыше, и этому не может противиться никто, даже сами создатели. Ты трогаешь пальцами струны душ, твои вздохи вплетаются в течения сил, и натянутые нити вселенной отзываются музыкой. Снова и снова. Ты играешь себя, играешь людей, играешь бога. Слушай себя, и верь своей флейте.

Играй.

Чего ты хочешь от них? Пусть танцуют, отдавшись пульсирующему ритму мелодии, покорные биению твоего сердца. Свободные. Ведь танец – это свобода, и тем прекраснее он, чем жестче подчинен музыке. Такая странность, пугающая, как и все в тварном мире, но именно ты ведешь их, свободных, покорных, твое дыхание, твоя душа, твои руки, ничего больше не существует для них. Пусть танцуют. Чего ты хочешь, маленькая? Смотри, напрягаются жилы, слушай – часто бьются сердца, бисеринки пота на коже, пульс крови в венах, дальше, быстрее, еще и еще, танец ведет их, зовет, вихрем музыки тянет… в смерть. Нет сил противиться. Только улыбнись, когда они будут умирать, улыбнись, доставь им последнюю радость увидеть твою улыбку.

Играй.

Кем ты хочешь быть? Богиней? Любовью? Смертью? Радостью? Болью? Счастьем? Экстазом плотской любви? Тихой печалью любви небесной? Ты станешь всем, только пожелай, сумей почувствовать, и отдай себя, свою музыку, свое дыхание, танец пальцев на полированном дереве, отдай, чтобы взять сторицей. Верь себе. Верь своей музыке.

Музыка – это ты, твоя душа, вздох бога в тебе. А флейта – лишь деревянная трубочка, теплая, и поэтому кажущаяся живой. Ты даришь ей поцелуй, и она отзывается песней. Твоей песней.

Играй.

Я вернулся

Здравствуй, мама. Вот я и вернулся.

Здравствуй, отец.

Триста лет прошло. Триста, и еще пятьдесят. Так долго. Я так долго не был дома, и вот, наконец, вернулся.

А вы не рады, я вижу. Почему?

Вы не рады кораблям, десяти моим кораблям, что стоят на рейде. Чем же они мешают тебе, мама? Чем они мешают тебе, отец? Ведь это не боевые суда, это транспортники, самые обычные транспортники, а на них люди. Не самые обычные люди, но... Это мой народ. Это все, что осталось от моего народа.

Почему ты не улыбнешься мне, мама?

Почему ты молчишь, отец?

Я вернулся.

Домой.

ЧитатьЯ вернулся

Неистовый де Фокс

Последняя встреча Эльрика Осэнрэх с герцогом Саронта. Уже скоро Снежный Конунг убьет его и заберет душу.

 

Мне приснился страшный сон, хан. Не страшный даже. Жуткий. Хотя сейчас он кажется скорее забавным.

Мне снилось, что мы перестали быть. Перестали быть теми, кто есть сейчас. Мы изменились. И мир изменился. И ты уехал из Степи, чтобы создать свое государство за морем. А я… воевал и захватывал земли за землями, строил свою империю. Зачем мне империя?

Ты был герцогом Саронта, я – ханом Великой Степи. Смешно. Наоборот еще туда-сюда, как-то понять можно. Но наоборот почему-то не вышло.

Мне снилось, что ты погиб.

Мне снилось, что меня убивали.

Мне снилась смерть Ильриса, твоего младшего сына.  Его убили орки. Так или иначе, а они убили его. И я хочу думать, что видел это во сне.

Многое было создано и многое разрушено. А я так и не узнал, возможно ли созидание без разрушения. И я ломал, крушил и переделывал. Как мне заблагорассудится.

Это был сон. Жуткий такой сон.

Я делал то, что считал нужным. Но я не всегда делал то, что считал допустимым. Может ли человек жить в ладу с совестью? Может. А у меня вот все никак не получится.

И казалось, что потеряно  больше, чем найдено. Или не казалось. Так оно и было. Свободу обменял на власть. И, владея империей, мечтал о юрте в Степи. Чтобы горел костер. Чтобы звезды были в небе, а не под ногами.

Почему не повернул все вспять? Не бросил?

Потому что платить свободой за власть казалось правильным. За все надо платить.

И мы менялись. Менялись. С каждым годом. С каждым десятилетием. Когда-то я мог приехать к тебе и сказать: я запутался, я не знаю что делать. Мне страшно…

Потом… потом уже не мог. Ни к кому. Страх никуда не делся. Он вырос в чудовище, и чудовище это сожрало мою веру в людей, мою веру в себя и веру в Богов. Плата за власть – свобода. Плата за силу – страх.

И я тогда цеплялся за тебя. Потому что тебе еще верил. Потому что мне казалось, что из правила «за все надо платить» есть исключение. Одно-единственное, но все-таки есть. Потому что… потому что ты оставался собой, даже когда все изменилось.

Рано или поздно, конечно, эта вера истончилась, протерлась до сквозных дыр, и малейшее напряжение разрывало ее тонкую ткань все больше и больше. Рано или поздно. Да. Все когда-то случается. Но ты все равно был собой. Саронтец – для всех. Хан – для меня. Тот урок я запомнил. Я вообще прилежный ученик. Только вот учусь обычно на своих ошибках. А выученное никогда не перевожу из теории в практику.

читатьНеистовый де Фокс