Тресса.Ру

Земля непокорных

Холодные ветры пылят,
Забиться в каморки велят
Всем этим – забывшим о том, что над крышей есть небо и что-то еще.
А мы покидаем дома,
В которых гнездится чума,
Ведет нас не муть напечатанных сказок, а трезвый и точный расчет.

Ведь не для тоскующих – для окрыленных
Земля непокорных и непокоренных.

Мы ждали – и мы дождались,
Мы шли – и вот мы добрались.
Нас жгли и травили – мы шли и творили, мы все начинали с нуля.
И опыт клокочет в руках,
И поступь безбожно легка,
И запахом воли, и свежим простором встречает нас наша земля.

Смугла и горда в пламенеющих кленах
Земля непокорных и непокоренных.

И солнце смеется в крови,
И молнии дразнят: "Лови!",
И ветви струятся, и в травы ложатся непуганой лани следы.
И лишь безупречность хранит,
И немилосердно пьянит
И свежее мясо недавней добычи, и вкус родниковой воды.

Цветет, коронована радугой в кронах,
Земля непокорных и непокоренных.

Я слишком люблю этот край,
Он – вовсе не рай, но ты знай:
Луной взбудоражен, как окриком стража, ты видел такое во сне.
А жизнь непреклоннее сна,
А смерть высока и честна,
Но я провожу тебя, если ты сможешь со мною идти наравне.

Но форы не даст и не милует сонных
Земля непокорных и непокоренных.

Не будет ни карт, ни дорог,
Ни тайных письмен между строк,
Но тот, кто – дитя этих вольных просторов, до них непременно дойдет.
Не каждый из Ищущих вхож
Туда, где кончается ложь,
Но нет ничего недоступного смертным, а вовсе не наоборот.

И встретит однажды усталых дозорных,
Как мать на пороге, Земля Непокорных.


19.05.00
Эта песня слушается странно, дико. Для меня самой она была – как удар хлыста. Слух ждет рифмы – а ее не происходит. Не ждет – а она вдруг есть. Ну, такая вот песня.
Это нормально, что она – такая. Актуально. А то зашел ко мне как-то старый знакомый, четыре года не виделись. "Ах, старые времена! Ах, песенки! Ах, а сейчас пишешь?" Ну, я ему и поставила "пристрелочную". Так он ошалел, бедолага. Дескать, а где Лоэнгрины, Эльсиноры и вообще рыцари, которые – плащи в грязь? Это что же такое слышится? Так-то. Он «думал лишь о символах – и мало о том, что их реально наполняло».
«а вовсе не наоборот»
Что-то в последние века люди стали слишком привыкать к тому, что "земля есть и в землю идеши". Мы, дескать, не боги, что мы можем? Слишком мало, а потому надо покориться судьбе. А когда-то считали: "Для смертных нет ничего недоступного". Как выражается одна замечательная пожилая женщина, так говорили древние латиняне.
"вы призываете всех уйти из квартир в леса и кормиться охотой?" Ох, ребята! Да где ж вы видели в наших стерилизованных "домах" чуму?
"а смерть высока и честна"
Нет, дорогие мои, это вовсе не суицид. Не дождетесь. Никогда.
Но смерть как достижение самоидеала действительно "стоит того, чтобы жить". (А вот "до того, как" умирать, ясное дело, вовсе не хочется). Вот если я еще раз сильно разозлюсь, я все-таки допишу одну злобную песенку, которая сюда не вошла – а зря, похоже.
Вас бросили боги,
Вас прокляли черти –
Вы слишком убоги.
Вы просите смерти?
Не гнили в болоте
Мечтать о светиле:
Нет, вы не умрете,
Поскольку не жили.

Последнему

Где в вечерней степи бродит ветер лихой,
Где в корнях бьется жизнь, словно птица в руках,
Тем, кто видел рассвет, слышен клич удалой,
Тем, кто слышал зарю, виден блик на клинках.

Где шальной атаман говорил на кругу,
И внимали ему небеса да ковыль,
Собираются те, кто не сдался врагу,
Кто на ложь не менял нашу горькую быль.
ПРИПЕВ
И ни тоске, ни суете отныне не увлечь нас.
Мы встали, каждый сам себе скомандовав: "Вперед!".
Идем дозором. Впереди – плюс-минус бесконечность,
И звездный час, и звездный Зов, и выход, и восход.

Выводи, атаман, беспокойную рать,
Вихри да ветерки в ураган собирай!
Нам, воскресшим, уже не с руки умирать.
Мы до края дошли – значит, надо за край!
ПРИПЕВ
Одиночество – хлеб, дружба добрая – соль.
Ты присядь, атаман, к куренному костру.
Мы и порознь сильны, перекатная голь,
Мы и вместе дружны, словно сосны в бору.
ПРИПЕВ
За спиною – спина, и плечо – у плеча,
Звезды сыплются вниз со звенящих клинков.
Кто пошел против нас, тот решал сгоряча.
Кто за нами пойдет, не отыщет следов.
ПРИПЕВ

27.05.00

Сын Луны

Шел босиком,
Пел ветерком,
С бурей знаком,
Зорькой влеком –

И нашел в лесах зачарованный родник.
И к нему приник, избалованный, на миг.

С той поры ему снится по ночам
Горькая вода с запахом листвы,
Призраки дождей гладят по плечам,
Слышится печаль в звоне тетивы –
Легкая печаль:

Дразнят его
Плеском-молвой,
Предзоревой,
Береговой,

Дочери лесов, легконогие, как свет –
А от них ушли лишь немногие без бед.

Но его ведет легкая печаль,
Горькая вода в стылом тайнике,
Слыхом не слыхал, криком не кричал,
Да перед зарей вышел налегке –
Нечего терять.

Горечь обид
Не оградит –
Ветру открыт,
Терем стоит,

Где вишневый цвет да малиновый в ручьях,
Где ждут не дождутся родимого вручать

Хлеб святой любви, соль былой тоски,
Скипетр полночи да державу дня,
Где легендой трав шиты рушники,
Где его следы бережно хранят,
Где вишневый цвет.

Так, по мостам
Да по лесам,
Смел да упрям –
К тихим местам.

Там который год новолуние снегов –
Плачет мать: а жив ли шалун ее, здоров?

Матушка моя, брось свою тоску,
Милая моя, личико не прячь,
Дочери лесов в сеть не завлекут,
Парень не про них, зорок да горяч.
Он идет домой.


4.05.00

Дело было в Вавилоне

Посвящается человеку, который первым разъяснил мне, что такое "дискретность".


положь колдобину
со стороны загогулины.

Дело было в Вавилоне,
А быть может, и не там,
Там в жилой решили зоне
Строить дом по всем статьям.

Дело шло легко и гладко
И закончилось бы в срок,
Только тут на стройплощадку
Забежал приблудный бог.

Глядь: эпическая сила!
Тут строительство идет!
Дом такой, чтоб всем хватило,
Прет под самый небосвод!

"Это что еще такое?! –
Бедолага завопил. –
Кто позволил это строить?!
Кто проекты утвердил?

Лезут в частные владенья,
Обнаглели – это страсть!
Есть такое подозренье:
Покушаются на власть".

Бог не фраер, как известно,
Он нашел себе оттяг
И проклятую дискретность
Напустил на работяг.

Инцидент такого рода
Мог бы делу повредить,
Если б было у народа
Время лясы поточить.

Каждый знал свою работу
И трудился не за страх,
До двенадцатого поту
И совсем не на словах.

И к чему слова и споры?
Каждый – мастер, всяк – хорош.
А какие разговоры,
Если грамотный чертеж?

И идут дела неплохо,
Поднимается стена,
И такой, простите, грохот,
Что не слышно ни хрена.

И отстроили домину
Просто сказочных высот,
Взять любую половину –
Загляденье, да и все!

Всяк по собственному вкусу
Свой обставил личный кров,
А внизу открыли курсы
Иностранных языков.

Бог метался и ругался,
Всех вогнать грозился в гроб,
На ногах не удержался
И расшиб об стенку лоб.

Вот и все. Бродяга помер,
Удалось его пришить.
А мораль: не гадьте в доме,
Где кому-то жить да жить.


8.05.00
Вы не замечали, что в последние два-три года стало очень плохо с языком даже у тех, кто раньше говорил вполне грамотно? Конечно, и раньше можно было всякое услышать. Например, подруга моей бабушки ничтоже сумняшеся выдавала: "Захожу нонеча у кунунарию, а там уходять две хвиназомии и поперек лезуть. Я ему: ах ты, грестор!" Что в переводе должно было означать, что она назвала агрессором одного из тех двоих, которые в кулинарии попытались получить что-то без очереди. Но сейчас: это просто какая-то всеобщая болезнь. Люди "попроще" плюют на все и говорят как придется. Или как в рекламе. Люди интеллигентные переходят на сленг или объясняют, что они песню запоминают по ощущению, а слова – не главное, все интуитивно, слова – они многозначны, имеет место дискретность. Знаете, ребята, чушь это свинячья. У каждого слова есть свой нормальный, истинный смысл. Остальное – дополнительные пласты восприятия, персональные ассоциации. А вообще-то я думаю, что вавилонское столпотворение случилось не потому, что люди не могли понять друг друга, а потому, что они к этому и не стремились. Может, их и правда гордыня заела? "Вот, – дескать, – до неба долезем!" (А зачем?) В любом случае, я не склонна мириться с тем, что у меня слова стали разбегаться. Поэтому я и засела за "Территорию Зари".
А насчет самой песенки: своеобразный способ построения фраз. У меня есть один знакомый, он именно так и изъясняется. Я и спеть старалась с его интонациями. И все-таки: когда каждый занимается своим делом, никакая дискретность не помешает закончить общий проект.

Вернуться к тебе

Позвала ветла
Бросить все дела,
Расплескаться зарей лесной
И вернуться к тебе, родной:

У сестры-сосны
На восход весны
Перенять сарафанный крой
И вернуться к тебе, родной.

А подол широк
По канве дорог
Синеглазой расшить каймой
И вернуться к тебе, родной.

Зову Ветра кланяться –
Что же, коли данница
Упросить, чтобы взял с собой,
И вернуться к тебе, родной.

А слеза-смола –
Из груди ствола,
Раны вылечить слез смолой
И вернуться к тебе, родной.

А тоску-лоскут
Приложить к виску –
Что, к лицу ль, небелен, льняной?
И вернуться к тебе, родной.

В суете тонуть,
Пить разлуки муть,
Отхлебнуть – и увидеть дно,
И вернуться к тебе, родной.

Заходиться в трепете –
Ой вы, гуси-лебеди!
Сладко ль было звезд зерно?
И вернуться к тебе, родной.

Перебрать шелка
С корня до ростка –
По тебе ли узор цветной?
И вернуться к тебе, родной.

В тихой заводи
Прошептать: "Веди!",
Расцвести под рукой-луной
И вернуться к тебе, родной.

Добежать, припасть,
Наглядеться всласть
И утихнуть рекой степной,
И вернуться к тебе, родной.

Долюшка-жеманница
Белится-румянится:
Выбрать зимы до одной
И вернуться к тебе, родной.


24.04.00

Сила привычки

Сольвейг прибегает на лыжах.
Ибсен, "Пер Гюнт"

Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,
Улыбнулась пришедшей весне!
А. Блок

Вы знаете сами, бывает такое,
Сюжет до смешного знаком:
Встречаются двое, влюбляются двое,
Разлука – и встреча потом.
Любовь – словно птица, влетела – лови же!
А все остальное не в счет.
И Сольвейг снова вбегает на лыжах
Туда, где душица цветет.

Безудержно прут из прогретого грунта
Побеги изысканных роз.
Оттаяло сердце усталого Гюнта,
Он склонен влюбиться всерьез.
Финал затянувшейся драмы все ближе,
Кончается время невзгод.
Но Сольвейг снова вбегает на лыжах
Туда, где душица цветет.

И замерло время над этою сценой,
Готовое двинуться вспять.
В отчаянье волосы рвет Мельпомена,
И зал начинает роптать.
И занавес тысячу лет неподвижен,
Истлеет – тогда упадет.
Но Сольвейг упрямо вбегает на лыжах
Туда, где душица цветет.

И вот режиссеры, приняв для сугрева,
Пытаются ей втолковать:
Случается, что Орлеанская Дева
Должна богородицей стать.
Двенадцать монахов глазеют бесстыже:
Какой там теперь оборот?
Но Сольвейг упрямо вбегает на лыжах
Туда, где душица цветет.

Теперь уже это – не личное дело,
Затронут фамильный престиж.
Ведь, кажется, Сольвейг когда-то умела
Ходить и без помощи лыж.
Чего она хочет, и что ею движет –
Да кто же ее разберет?
Но Сольвейг упорно вбегает на лыжах
Туда, где душица цветет.

Проходят года, и мелькают столетья
Легендой о Вечной Любви.
Забыта работа, и брошены дети –
Наверное, это в крови.
А ласточки что-то летают все ниже –
Наверное, дождик пойдет.
А Сольвейг старательно лезет на лыжах
Туда, где душица цветет.
5.05.00
Несколько лет я находила массу тем для размышлений в истории Фрейи, которая "оплакивает своего отправившегося в странствия мужа, а затем начинает разыскивать его". Я даже умудрилась сыграть Фрейю на свердловской игре "Легенда" в 97 г. Правда, это закончилось сменой контингента в Асгарде, но это уж, извините, издержки производства. А еще я когда-то написала песенку с рефренами "Если Фрейя отпустит меня" и "Если Один позволит тебе" (слушая ее, некоторые почему-то отделяют поименованных богов от героев песни). Но, как известно, подобная история произошла еще с одной дамочкой примерно той же национальности. Как видите, очередь дошла и до нее. У этой песни масса пластов восприятия.
Например:
Ну, входи же, ну, смелее,
Не сжимай, как кортик, веер,
Я солгать тебе не смею,
Я всю правду расскажу:
Все случится вне закона,
Все начнется озаренно,
Неужели Вы, мадонна,
Не поверите пажу?..

13.01.97

Лыжи снять забыл, однако:
Довольно известный анекдот.

В общем, это песня о том, что нам иногда до боли не хватает гибкости.
Насколько мне известно, в русском переводе арии Сольвейг звучит фраза "Тебе поклялась и верна я душой". И это забавляет меня примерно так же, как первый диалог Ромео и Джульетты.
А почему именно душица: Ну, можно было, конечно, хоть магнолию приплести. Или шиповник: было бы по-средневековому романтично, есть любовник – значит, должен быть шиповник: но вы прогуляйтесь на лужок, заросший душицей. Во-первых, это конец июля – начало августа. Солнечный день, который и жарким-то не назовешь – он просто экстракт тепла. Тепло, перенасыщенное запахом душицы, вязкое, тягучее, как мед, кажется, сейчас начнет кристаллизоваться. И цвет под стать, зелени же почти не видно, все розовато-сиреневое: По-моему, это – идеальный антипод северным снегам. А во-вторых, магнолии я уж лет надцать не видела, а душица – она своя, родная, под боком. Что вижу – о том пою.