Тресса.Ру

Задорная

Когда твое слово дороже чести полка – пора менять мундир.

Тенденции важнее декораций,
А качество важнее красоты.
Уходит время разделять и драться.
Снимайте ошалевшие посты.
Я выхожу на сцену – что ж, смотрите,
Как чист, хотя и выношен до дыр,
Мой грязный, но не оскверненный китель,
Мой пыльный незапятнанный мундир.

Эмблема ваших легионов – страус,
Зарывшийся до задницы в песок.
Но вот – моих боев азарт и траур
Звенит в каленом перекрестье строк.
Слова переплетаются в металле
И снова возрождаются рудой.
Я не хочу, чтобы меня прощали.
Вам – не судить, а нам – не до судов.

Сдавай по пять – у всех пушок на рыле.
Стреляй с бедра – такой попрет, как танк.
Глуши мотор – я отменяю вылет.
Свети на сцену – я иду ва-банк.
А ты, моя отрава и отрада,
Единственный и призрачный причал:
Ты только не прощай меня, не надо.
Я не хочу, чтоб ты меня прощал.

Ну, кто со мной? Вперед и сквозь преграды!
Потом сочтем пробоины в крыле.
Сегодня я командую парадом,
Сегодня я – дозорный по Земле.
Пропойте мне такую серенаду,
Чтоб я сменила плащ на неглиже,
Но только вот прощать меня не надо –
Мне это опротивело уже.


9.02.00
Эмблема ваших легионов – имелось в виду нечто вроде "Имя им – легион", то есть некое странное нечто, которого много. Подавляющее большинство, которое всегда почему-то живет именно по принципу страуса. Так сказать, плывет "Титаник", на нем куча народу и все нехорошо себя чувствуют. "По праву принадлежа к числу людей, чье мировоззрение сводится к ряду взятых на веру истин, в суть и глубь коих они и не думали вдаваться (а имя таким людям – легион), полковник был ошарашен". Джон Голсуорси, "Темный цветок".

Взгляд

Мне не простить и не взлететь,
Все "против", слишком мало "за",
И нитка путается в свежем холсте.
Я не могу не разглядеть
Ни пустоты в твоих глазах,
Ни бесконечности в твоей пустоте.
Ты был рожден никем в нигде,
Ты жил никак и ни при чем
И никому не доверял ничего.
Потом пришла беда. В беде
Ты стал сверкающим мечом,
До точки перевоплотившись в него.

Жизнь течет, как вода –
Ты идешь по воде.
Не распят никогда
И не признан нигде.
Ты идешь насаждать
Свой прозрачный закон –
Не распят никогда
И не обожествлен.

Ты выйдешь из любого положения.
Ты не способен жить наполовину.
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – самая прекрасная картина.

Я не могу сквозь тьму брони
Твоей не видеть высоты,
Непокоренной, как могущество скал.
Скажи мне, в чем меня винишь,
И я скажу тебе, кто ты
И кем ты был, когда ты это сказал.
Кто в небе молнией живет,
Тот на земле – как на мели,
Ее просторы до смешного малы.
Кто прожил яростный полет,
Тот остается для земли
Лишь наконечником от божьей стрелы.

Жизнь идет, словно дождь –
Ни шагов, ни следов.
Ты по жизни идешь
Следопытом веков.
Ты идешь воплощать
Свой незримый закон –
Плечи ищут плаща,
Но не терпят погон.

А жизнь вкусна до головокружения.
И кто из вас – река, а кто – плотина?
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – самая прекрасная картина.

А я смотрю в твое "нигде":
Теперь мы оба ни при чем.
Так что важнее тем, кто ветром храним?
Пройти однажды по воде
И оказаться божеством –
Или всю жизнь прожить собою самим?
А мне уже не проиграть,
И мне уже не умереть.
Но если так – ты завтра будешь убит.
Легко атлантов воспевать:
Но кто решился бы воспеть
Хоть парой строк упавших кариатид?

Невидимы другим мои сомнения.
Тем более что близится атака.
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – что-то вроде путевого знака.


5.11.99
Кариатиды – букв. карийские девы, жрицы храма Артемиды в Карии (Лаконии ).
Атлант – титан, которого однажды обманом поставили держать небесный свод. Так с тех пор и держит. Меня вот что занимает. В одной песенке одного хорошего человека есть такие слова:
посмотри, как нам
Нелегко – сынам
Родины бранной.
Хоть кто-нибудь понимает, что там, где сынам "нелегко", дочерям и вовсе не жизнь?

Кто виноват

Кто виноват, что мы горды
и ослепительно красивы,
И все таращатся на нас,
не понимая ничего?
Однажды ты ко мне придешь,
расскажешь, где тебя носило,
Ты будешь весел и горяч
в обрывках славы боевой.

И опрокинется на нас
поток шальных и древних песен,
Но мне покажется опять –
и в этом нет моей вины –
Что их изысканнейший вкус
безбожно приторен и пресен,
Что эти песни ничего
не значат – да и не должны.

Меж нами слишком много лжи.
Когда-то мне бы было странно
Предположить, что мы с тобой
однажды станем таковы,
Что нам придется разделить
не путь любви, а Путь Обмана,
И наши плечи камуфляж
оденет вместо синевы.

Но ты же знаешь, как никто,
мою любовь к дешевым трюкам
И презираешь трюкачей –
и даже, видимо, меня.
Но что-то сменится в мирах –
и ты опять протянешь руку,
А я презрительно замру –
и звезды, рухнув, зазвенят.

И будет поздно догонять,
и будет сумрачно и дымно,
И будет резкое "Отстань!"
девизом на моем щите.
Мы сверим когти и клыки –
и в осуждении взаимном
Опять напомним тем, кто прав,
когда-то брошенных детей.

Кто виноват, что мы горды,
что если входим – то без стука,
И что усталые бойцы
в своих трудах лишь нас винят?
Но что-то сменится в мирах –
и ты опять протянешь руку,
А я беспомощно замру –
и звезды, рухнув, зазвенят.


20.11.99

Диалог сквозь стену

"Еще один неуловимый сдвиг.
Теперь терпеть, корпеть, стоять, держать.
А тело просит бури и любви,
Но воля пишет: "В просьбе отказать".
А вот бы, отплевавшись от удил,
Взметнуться к опаленным небесам,
Чтоб тело пело на пределе сил,
Чтобы ходила смерть по волосам!"

– Ты где? – Прости, задумалась. Я здесь.
Мне просто примерещилась весна,
Бессильный лед в танцующей воде,
Не удержавший жизнь в оковах сна.

"Ну ладно, пусть мы – выродки. Но чей
Удел – наперекор стальным ветрам
Рубить ступени в черных льдах ночей,
Чтоб солнце выползало по утрам?
Ты жалость для других побереги.
У нас неограниченный кредит.
Ведь звезды светят даже из могил,
Хоть это их, увы, не воскресит".

– Ты что дрожишь? Замерзла? – Да, слегка.
Почти весна, а ночи холодны.
Ты представляешь: многие века
Ни года не бывало без весны.

"А кажется, все кончилось давно –
Когда из полыхающих степей
Ушло в полет геройское звено
И выпало из клепаных цепей.
Но так они доныне и кружат,
И в небе тают белые следы:
Твои глаза пока еще горят.
Но это – свет луны, а не звезды".

– О чем же ты задумалась теперь?
– Что за вопрос! Конечно, о любви.
Она не умирает от потерь.
Ее – пока жива – не уязвить.

До завтра! Да, ты сделал все, что мог.
Я улыбаюсь, в общем-то. Почти.
Но толку с этой мимики, дружок,
Как с Козерога Млечного Пути.
Еще один неуловимый сдвиг.
Теперь терпеть, корпеть, стоять, держать.
А тело просит бури и любви,
Но воля пишет: "В просьбе отказать".


19.04.00

Оставьте меня

Оставьте меня на заре,
На самом последнем краю.
Иссякли приливы морей
И бешенство раненых вьюг.
Осталась стальная медаль
Да бред перекошенных тем.
Оставьте меня навсегда,
Забудьте меня насовсем.
ПРИПЕВ
Без дороги, без остатка,
Без подмоги, без пайка.
Только небо – как оградка –
Да навершие клинка.

Зачем ты явился сейчас?
Обидно, но ты поспешил.
В сиянье распахнутых глаз
Ты ищешь остатки души.
Но мой многолетний нон-стоп
Окончен. Привал. Поворот.
Оставьте меня, как окоп
При звуке команды "Вперед!".
ПРИПЕВ
Когда остаешься один,
То некому даже предать.
В сиянье распахнутых льдин
Бессмысленно что-то искать.
Стальная медаль из груди
Торчит рукоятью вперед.
Когда остаешься один,
Становится меньше забот.
ПРИПЕВ
Черней, чем суицид, последняя усталость
Последней общей веры и мечты.
Живи – или умри. Но хватит бить на жалость.
Здесь все устали, а не только ты.

Оставьте меня на заре,
На самом последнем краю.
И я не смогу умереть –
Я встану, и я устою.

Оставьте мне только меня,
Как самый святой оберег –
Лишь то, что уже не отнять,
Лишь то, что уже не стереть.
ПРИПЕВ


14.11.99

Ваш выход

"Дорогой, любимой, единственной сестре".
Дарственная надпись на книге "1984"

Единственный – всегда первый.
Я.

 

В моменты предварительных оценок
Нас всех подводит смотровая щель.
Я думала, что выхожу на сцену,
А оказалось – выхожу на цель.

И ладно. Декорации готовы.
Звонок, аплодисменты – и вперед.
Я все-таки из тех, кто держит слово,
Хотя оно и скользкое, как лед.

Забыв, что мир не ограничен залом,
По роли доживаем до седин,
Но я пока еще не оставляла
Свой первый пост под номером один.

А древний сан – немаловажный повод
Остаться честным вечно и везде.
Я все-таки из тех, кто держит слово
В ежовых рукавицах и в узде.

И путь ложится коридором смерти.
И перекресток точен, как прицел.
Остановите, кто-нибудь – посмейте!
Ну, кто из вас еще остался цел?

Загадочны, как древние поверья,
Последние "прощайте" и "прости".
И вот я открываю дверь за дверью,
Но ни в одну не хочется войти.

А в небо поднимается упруго
Крылатая нездешняя заря.
Уж если я протягиваю руку,
Я жутко не люблю тянуться зря.

Пока что я, как прежде, prima donna.
Молчи, суфлер – какие там поклоны?


16.03.00