Тресса.Ру

Человек

– Где ты жил, человек?
– Я жил в те времена,
Когда время тянулось, как будто струна,
И когда над мирами пылала война,
И когда над полями вставала одна
Беспокойная, злая, шальная луна.

– Где ты жил, человек?
– Я жил в этой стране.
Я шатался по этой по самой войне.
Я считал опадающий парусник дней
И молился шальной одинокой луне,
Что бездонною радостью виделась мне.

– Как ты жил, человек?
– Были войны и снег.
Кто-то с твердого шага срывался на бег.
Кто-то пялился сквозь щели сомкнутых век,
Изменялось течение радуг и рек.
Я не знаю. Я жил. И я был – человек.


24.06.98

Вне циклов

Менестрель сидел, запахнувшись в плащ,
И угрюмо смотрел в огонь,
Вспоминал прохладу туманных чащ
И горячий ветер погонь.
И он грезил о деве, которой нет
И которой не может быть;
Эту деву, что вся – тишина и свет,
Даже богу не сотворить.

А кабак шумел – там который час
Хлещут крепкий октябрьский эль,
И блуждающим взглядом обвел всех нас
Замечтавшийся менестрель:
"Я бы спел вам балладу о деве грез
И, быть может, остался б жив,
Только ветер-скиталец слова унес,
А без них не выжил мотив.

А без слов и мотива и мне – не жить,
Да и вам не будет добра,
Что мечи решали – решат ножи,
Собутыльником станет враг".
И он плащ сорвал с исхудавших плеч:
"Если б верить вы мне могли!
Только что уж теперь вам в сердцах беречь,
Коль сердец вы не сберегли?"

Пил он кружку за кружкой одним глотком,
Только, кажется, не хмелел.
А кабак дурманил густым теплом
И угаром горячих тел.
И когда на травы упал туман
И деревья казались сном,
Менестрель – как был – неодет и пьян,
Хлопнув дверью, покинул дом.


18.12.93

Бунт за короля

– Я затеваю бунт за короля!
– Вы шутите! Король сидит на троне,
У ног его склонилась вся Земля,
Здесь каждый – его преданный сторонник!

А Вы, мой друг, пьяны, пьяны, пьяны!
Извольте не пугать свою же даму!
Сюда, мой друг, постойте у стены.
Вы офицер, мой друг – постойте прямо! –

И к горлу подступил тугой комок,
Забилось сердце, покачнулись стены,
Высокий золоченый потолок
И лик двора, пленительно надменный.

А шепот полз, в манжетах хоронясь:
– Нас предали, и поспешить придется, –
И вот уж кто-то к королю крадется,
А кто-то примеряет сан и власть.

Но крик взлетел, звенящий до тоски,
Толпу на подлых и своих деля:
– К оружию, шотландские стрелки!
Я поднимаю бунт за короля!

И вечно: лишь движение руки
С кинжалом потревожит пыль во мраке,
Мы обнажаем верные клинки
И очертя башку влезаем в драки.

На зависть всем мы выбрали судьбу
Сорвиголов, задир, пьянчуг – налей!
За тех, кто спьяну поднимает бунт,
Решая судьбы трезвых королей!


5.10.95

Меч и стрела

Стреле говорил клинок стальной:
"Куда уж тягаться тебе со мной!
Лишь вынет воин из ножен меч,
Как яблоки с яблони – головы с плеч.

Направлен я верной рукою бойца,
Сквозь панцирь, как в масло, вхожу я в сердца,
А ты переменчива и неверна,
Всех женщин натура в тебе видна.

Лишь ветер подует – свернешь с пути,
О том не заботясь, куда летишь.
Как можно доверить судьбу побед
Тому, в чем постоянства нет?"

Стрела отвечала на то ему:
"Пред боем бы ссориться нам ни к чему,
Но ты же, о глупый мужлан, разишь
Лишь то, что под носом своим разглядишь.

А я с поднебесья за сотни шагов,
Как хищная птица, лечу на врагов,
Недолго живу я – один лишь полет,
Но миг этот гибель кому–то несет".

Так спорили долго клинок и стрела,
Тем временем битвы минута пришла,
И в этом бою был лучник сражен
Клинком, заскучавшим в потемках ножон.

А тот, кто готовился биться мечом,
Всей тяжестью тела обвиснул на нем,
Ужаленный в горло беспечной стрелой,
И меч был запятнан не кровью – землей.

А трубы гремели, а стрелы летели,
Доспехи сверкали, мечи пламенели,
И битвы кровавой кровавый исход
Решен был не стрелами и не мечами,
А доблестью тех, кто с мечами идет,
И тех, кто колчаны несет за плечами.


Осень 93

Три отшельника

Отшельнику явился черт,
Отшельник был и стар, и сед,
Явился черт к нему, когда
Отшельник сел за свой обед.
Голодному явился черт
И хлеба вид принял –
Отшельник был благочестив
И хлеба есть не стал.

Он глотку глиной залепил,
И тем он черта посрамил.

Спешит в досаде сатана
К святому, что из диких скал,
А тот ни хлеба, ни вина
Давно уж не употреблял
И жил лишь воздухом одним,
И черт вид воздуха принял –
Отшельник был благочестив,
Дышать он вовсе перестал.

Он ноздри глиной залепил,
И тем он черта посрамил.

Святой Сульпиций средь лесов
Денечки коротал:
Не ел, не пил и – ей–же–ей! –
Он даже не дышал.
Явился женщиной к нему
Порой ночною черт,
И был он выдумкой своей
По–сатанински горд.
Святой Сульпиций не таков,
Чтоб черту дать себя надуть –
Он сбросил тлен земных оков,
Узрев к спасенью путь.

Неважно, что он залепил,
но черта все же посрамил!


20.12.93

Ночь полнолуния

Ночь полнолуния,
Шепот отравленных стрел:
Божий дар тем, кто был смел, и тем, кто был несмел.
Ночь полнолуния
Тенью твоей на стене
Помнится, чудится и улыбается мне.
Ночь. Оскорбленной душе тело дарит успех.
И не хватает уже сил на слезы и смех.
Ночь. Ожиданье столетнее, призрачный шанс –
Все этой ночью работает только на нас.

Ночь. Неудачи в снах, нежеланье удач,
Снова в смертельном огне танцую я.
Ночь – не глоток воды, не рюмка вина.
Сам Сатана
Ценит превыше других
Ночь полнолуния.

Святые лампады сияющих глаз – не для нас.
Нам этой ночью отпущен на жизнь только час.
В наших глазах – ад огня, горечь черной смолы,
Боль от отравленной лаской случайной стрелы.
Грех, и спасение душ, и спасение тел,
И равновесие вечных надежд и потерь –
Все умещается в этот единственный час,
Все обращается в тысячный раз против нас.

Ночь. Неудачи в снах, нежеланье удач,
Снова в смертельном огне танцую я.
Ночь – не глоток воды, не рюмка вина.
Сам Сатана
Ценит превыше других
Ночь полнолуния.
21.11.91

ПЕСНЯ ПЕРЕМЕН (вне циклов)
Цветы, которыми мы были, ветра сгубили.
Траву, которою мы стали, уже скосили.
Деревья, тянущие пальцы за сладким небом,
Копыта дьяволов и кентавров втоптали в небыль.

Из каждой легкой, сквозной тычинки или травинки,
Дыханьем света ушли сомненья и поединки,
Любовь и горе, костры и боли, тоска о чем-то –
Так сохнут стенки пустого вымытого бочонка.

И остались считать благословенные ночи в поцелуях звезд
Люди, грызущие камень жизни, а не вкушающие ее мед,
Кони в горящей степи, где много простора, да некуда бежать,
Да серый бурьян у дороги, который умеет ждать.

Ты никогда не войдешь в море в рассветный час,
А Луну и Солнце увидишь рядом всего лишь раз,
Но прошу тебя – не путай хайратник с короной,
А жрицу любви с божеством,
Ведь если мы начнем искать виноватых,
То окажемся все ни при чем.

Прошу тебя: не путай хайратник с короной,
А жрицу – с ее божеством,
Ведь если мы начнем искать виноватых,
То окажемся все ни при чем.


11.04.93