Тресса.Ру

Три отшельника

Отшельнику явился черт,
Отшельник был и стар, и сед,
Явился черт к нему, когда
Отшельник сел за свой обед.
Голодному явился черт
И хлеба вид принял –
Отшельник был благочестив
И хлеба есть не стал.

Он глотку глиной залепил,
И тем он черта посрамил.

Спешит в досаде сатана
К святому, что из диких скал,
А тот ни хлеба, ни вина
Давно уж не употреблял
И жил лишь воздухом одним,
И черт вид воздуха принял –
Отшельник был благочестив,
Дышать он вовсе перестал.

Он ноздри глиной залепил,
И тем он черта посрамил.

Святой Сульпиций средь лесов
Денечки коротал:
Не ел, не пил и – ей–же–ей! –
Он даже не дышал.
Явился женщиной к нему
Порой ночною черт,
И был он выдумкой своей
По–сатанински горд.
Святой Сульпиций не таков,
Чтоб черту дать себя надуть –
Он сбросил тлен земных оков,
Узрев к спасенью путь.

Неважно, что он залепил,
но черта все же посрамил!


20.12.93

Ночь полнолуния

Ночь полнолуния,
Шепот отравленных стрел:
Божий дар тем, кто был смел, и тем, кто был несмел.
Ночь полнолуния
Тенью твоей на стене
Помнится, чудится и улыбается мне.
Ночь. Оскорбленной душе тело дарит успех.
И не хватает уже сил на слезы и смех.
Ночь. Ожиданье столетнее, призрачный шанс –
Все этой ночью работает только на нас.

Ночь. Неудачи в снах, нежеланье удач,
Снова в смертельном огне танцую я.
Ночь – не глоток воды, не рюмка вина.
Сам Сатана
Ценит превыше других
Ночь полнолуния.

Святые лампады сияющих глаз – не для нас.
Нам этой ночью отпущен на жизнь только час.
В наших глазах – ад огня, горечь черной смолы,
Боль от отравленной лаской случайной стрелы.
Грех, и спасение душ, и спасение тел,
И равновесие вечных надежд и потерь –
Все умещается в этот единственный час,
Все обращается в тысячный раз против нас.

Ночь. Неудачи в снах, нежеланье удач,
Снова в смертельном огне танцую я.
Ночь – не глоток воды, не рюмка вина.
Сам Сатана
Ценит превыше других
Ночь полнолуния.
21.11.91

ПЕСНЯ ПЕРЕМЕН (вне циклов)
Цветы, которыми мы были, ветра сгубили.
Траву, которою мы стали, уже скосили.
Деревья, тянущие пальцы за сладким небом,
Копыта дьяволов и кентавров втоптали в небыль.

Из каждой легкой, сквозной тычинки или травинки,
Дыханьем света ушли сомненья и поединки,
Любовь и горе, костры и боли, тоска о чем-то –
Так сохнут стенки пустого вымытого бочонка.

И остались считать благословенные ночи в поцелуях звезд
Люди, грызущие камень жизни, а не вкушающие ее мед,
Кони в горящей степи, где много простора, да некуда бежать,
Да серый бурьян у дороги, который умеет ждать.

Ты никогда не войдешь в море в рассветный час,
А Луну и Солнце увидишь рядом всего лишь раз,
Но прошу тебя – не путай хайратник с короной,
А жрицу любви с божеством,
Ведь если мы начнем искать виноватых,
То окажемся все ни при чем.

Прошу тебя: не путай хайратник с короной,
А жрицу – с ее божеством,
Ведь если мы начнем искать виноватых,
То окажемся все ни при чем.


11.04.93

Вне циклов

Менестрель сидел, запахнувшись в плащ,
И угрюмо смотрел в огонь,
Вспоминал прохладу туманных чащ
И горячий ветер погонь.
И он грезил о деве, которой нет
И которой не может быть;
Эту деву, что вся – тишина и свет,
Даже богу не сотворить.

А кабак шумел – там который час
Хлещут крепкий октябрьский эль,
И блуждающим взглядом обвел всех нас
Замечтавшийся менестрель:
"Я бы спел вам балладу о деве грез
И, быть может, остался б жив,
Только ветер-скиталец слова унес,
А без них не выжил мотив.

А без слов и мотива и мне – не жить,
Да и вам не будет добра,
Что мечи решали – решат ножи,
Собутыльником станет враг".
И он плащ сорвал с исхудавших плеч:
"Если б верить вы мне могли!
Только что уж теперь вам в сердцах беречь,
Коль сердец вы не сберегли?"

Пил он кружку за кружкой одним глотком,
Только, кажется, не хмелел.
А кабак дурманил густым теплом
И угаром горячих тел.
И когда на травы упал туман
И деревья казались сном,
Менестрель – как был – неодет и пьян,
Хлопнув дверью, покинул дом.


18.12.93

Странные странники

Человек со скрипящими каблуками
Идет по городу, печатая шаг.
Человек со скрипящими каблуками:
Он – романтик, эстет и маг.
Не заглядывая в лупы окон,
Переступая через щебень домов,
Идет Человек – не злой, но жестокий,
Невольный палач чьих-то судеб и снов.
Его каблуки скрипят и скрежещут,
И тем, кто знает цену потерь,
Этот скрип представляется вещим –
Им кажется, что открывается дверь.
Петли не смазаны. Скрипучий старинный
Ржавый замок. В проеме дверном
Пологом ветхим висит паутина:
Но за ней – долгожданный дом.

А ночь черна до немоты,
И пусто в этой черноте.
И сам ты – ты и совсем не ты.
И рядом – те и совсем не те.
Возьми фонарь и высвети лица,
Высвети груды жадных тел.
А если что-то потом случится –
Ведь ты же этого сам хотел?

А следом за этим шальным Человеком,
Словно скользящий по комнате блик,
Ошеломлена своим же побегом
От мира грез и гнета улик,
Идет Девчонка – принцесса-гулена,
Ее шаги звенят об асфальт
Чистейшим звоном камертона,
В котором абсолютно немыслима фальшь.
Она жила в многоквартирном доме,
А может, в лесу, в шалаше у ручья,
И все у нее было в жизни, кроме,
Короче говоря, она была ничья.

А ночь черна до немоты,
И душит эта чернота.
И сам ты – ты или не ты?
И рядом – та или не та?
Шаги скрипят и звенят равномерно,
Тебе не по себе – что одному, что с ней.
Но выход должен быть, наверно –
Одна из этих скрипучих дверей?

И люди верят, что в этом доме,
В который их впустит скрипучая дверь,
Какой-то чудесный хрустальный гномик
Научит их петь не так, как теперь.
Научит не прятать свой собственный голос
В укутанный ватой картонный плен,
И тогда дыханье их прокуренных глоток
Зазвенит, отражаясь от светлых стен.
Но это нереально, это пустое,
Это всего лишь навязчивый бред.
Должно быть, счастливы вот эти двое,
Которым как минимум тысяча лет.

Кричишь от боли? Не надо. Все просто:
Идет по свету шальной Человек,
Идет Человек исполинского роста,
И шаг его не переходит в бег,
Поскольку он никуда не спешит –
Раб своей холодной души.
А следом за ним не спешит Девчонка,
Та, что его потеряла когда-то,
И в вальсовом ритме восхода-заката
Солирует шагом – упруго и звонко.

А ночь черна, черна, черна,
А ночь пуста, пуста, пуста,
И если к Нему подойдет Она,
То все сразу станет совсем не так.

И кто поручится, что все сразу станет лучше?


Май 1989 г

Меч и стрела

Стреле говорил клинок стальной:
"Куда уж тягаться тебе со мной!
Лишь вынет воин из ножен меч,
Как яблоки с яблони – головы с плеч.

Направлен я верной рукою бойца,
Сквозь панцирь, как в масло, вхожу я в сердца,
А ты переменчива и неверна,
Всех женщин натура в тебе видна.

Лишь ветер подует – свернешь с пути,
О том не заботясь, куда летишь.
Как можно доверить судьбу побед
Тому, в чем постоянства нет?"

Стрела отвечала на то ему:
"Пред боем бы ссориться нам ни к чему,
Но ты же, о глупый мужлан, разишь
Лишь то, что под носом своим разглядишь.

А я с поднебесья за сотни шагов,
Как хищная птица, лечу на врагов,
Недолго живу я – один лишь полет,
Но миг этот гибель кому–то несет".

Так спорили долго клинок и стрела,
Тем временем битвы минута пришла,
И в этом бою был лучник сражен
Клинком, заскучавшим в потемках ножон.

А тот, кто готовился биться мечом,
Всей тяжестью тела обвиснул на нем,
Ужаленный в горло беспечной стрелой,
И меч был запятнан не кровью – землей.

А трубы гремели, а стрелы летели,
Доспехи сверкали, мечи пламенели,
И битвы кровавой кровавый исход
Решен был не стрелами и не мечами,
А доблестью тех, кто с мечами идет,
И тех, кто колчаны несет за плечами.


Осень 93

Вызов

А ну, гоните в шею дилетантов!
Сегодня здесь дуэль не для зевак.
Милорд, Вам так пойдет камзол с кровавым бантом,
А я на эти прелести мастак.
Я – лучший вышивальщик по камзолам,
Игла моя достаточно длинна.
Я покрываю ткань диковинным узором
И вывожу лихие письмена.
ПРИПЕВ
В иные времена
Мы были бы друзьями,
В иные времена
Мы пили бы вино,
В иные времена
Одно бы было знамя,
А впрочем, нынче это все равно.

Теперь Вы побледнели в цвет рубашки.
При Вашей смуглоте – ай-яй-яй-яй!
Да, безопасней спать с какой-нибудь милашкой
Или швырять трактирщику на чай.
Не спорю, Вы – шикарный господин.
Но Вашему изящному наряду
Один кровавый штрих, всего один
Добавил бы приятности для взгляда.
ПРИПЕВ
Образованье Ваше не в пример
Моим познаньям, скромным, но добротным –
Учителя изысканных манер
Намучались с кретином благородным.
Но все же Вам совет подать рискну я,
Уже не в шутку, а вполне всерьез:
Не суйте тигру в пасть свою башку больную –
И обойдетесь без кровавых роз.
ПРИПЕВ
Извольте же смотреть в упор и смело.
Никто не видит – можно начинать.
В иные времена: А мне какое дело?!
Давно прошли иные времена.


18.12.95