Тресса.Ру

Романс для менестреля

В камине сгорали, звеня, как ручей,
Слова на бумаге.
Вы руку мою задержали в своей,
Забыв о надежде и шпаге.
Прощаться легко, уходя навсегда,
Мне это до боли знакомо.
И Вы уходили – усталый солдат из тихого дома.

Ах, бал начался! И оркестр полковой
Звучит все чудесней!
Вы молча своей невесомой рукой
Собрали крылатые песни.
Мерцанье моих бирюзовых колец
Слепую тоску навевало,
И Вы уходили – бродячий певец
Из пышного зала.

Мы оба искали дорогу домой,
Но каждый – иную.
Те дни миновали, но – Боже ты мой! –
Я Вас никогда не миную.
Соцветья событий, созвездья сердец,
Теней утонченная камка:
А Вы уходили – усталый мудрец
Из шумного замка.


25.09.95

Эй, вы!

Эй вы, в скуфейках, встаньте – суд идет!
Подбрось копейку – может, решкой упадет!
Судейский стол – зеленое сукно,
На нем – монета, чаша и клинок.
Эй, сборище условно непорочного жулья!
Я требую суда таких, как я.

Есть право читать между строк.
Есть право идти на войну.
Есть право из сотен дорог
Выбрать златую струну.

Мы все – канатоходцы по мирам,
И каждый балансирует на грани,
И каждый неспособен умирать,
Хотя прошел десятки умираний.
Один идет по жизни, другой идет в тупик –
А я предпочитаю напрямик.

Есть право читать между строк,
Есть право висеть на кресте,
Есть право из сотен дорог
Выбрать дорогу вестей.

Подбой плаща по-прежнему кровав –
Но сам-то плащ давно уже не белый!
Забытый Свод забытых Древних Прав
Исчеркан и исправлен неумело.
По-моему, судья, у вас уже дрожит рука,
Хоть пистолет – у моего виска.

Есть право читать между строк,
Есть право гореть на костре,
Есть право из сотен дорог
Выбрать дорогу встреч.


26.11.94

Баллада об Эльсиноре

Как все же прав был старый граф,
Сказавший за столом,
Что женский ум не знает дум
И сердце правит в нем:

Звенит свирель о Граниэль –
И тает древний лед:
И менестрель о Граниэль
Молитвенно поет:
Грядет апрель, но Граниэль
Все та же, что вчера:
Когда же свадьба, Граниэль?
Пора, пора, пора!
Приходит срок – в осенний рог
Уже трубят ветра:
Когда же свадьба, мой дружок?
Пора, пора, пора!

Сто женихов – сто молодцов
Сошлись со всех сторон,
И каждый горд, и каждый – лорд,
И каждый так влюблен!
Канва их слов, ткань их стихов,
Узор красивых фраз
Пышней, чем ель, но Граниэль
Им всем дает отказ.

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

Дубов стройней, явился к ней
Светловолосый гэл,
Чарует взгляд его наряд,
И плащ расшитый бел.
Тот плащ – белей, чем снег полей,
Он расстелил пред ней,
И на снега летит пурга
Сверкающих камней.

"Перед тобой, как в детских снах, –
Серьезно молвил он, –
Вся Вечной Юности Страна,
Волшебный Авалон!"

"Твой плащ расшит, но он страшит,
Как снежная стена –
Не яблонь цвет, а бремя лет,
Не свет, а седина.
Что блеск камней, что пляски фей,
Коль сердце – хладный лед?
В нем жизни нет – лишь жизни след,
Оно не зацветет.

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

Весны нежней, явился к ней
Рыжеволосый белг:
"Я отведу тебя к пруду,
Там время медлит бег".
Зеленый плащ средь сонных чащ
Травой на землю лег,
Соткался день – за тенью тень
И за цветком цветок.

"Смотри, среди зимы – весна, –
Серьезно молвил он, –
Вот Вечной Юности Страна,
Волшебный Авалон!"

"Сей лес – твой бред, в нем жизни нет,
Колдун ты, но не эльф,
Ведь незнаком тебе Закон, –
Сказала Граниэль. –
Средь поздней осени ты мне
Весну наколдовал,
Но что мне проку в той весне?
Лес спит – ведь он устал".

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

И вот опять она гулять
Отправилась одна,
Не взяв с собой в чертог лесной
Ни хлеба, ни вина.
В густых лесах блестит роса
В тенетах паука –
Так чешуей блестит порой
Весь невод рыбака.
На каждый шаг есть добрый знак –
Приветлив к деве лес.
"Ты слышишь нас, ты знаешь час –
Иди ж в Страну Чудес!"

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

Туманный день – усмешки тень
И зыбкая тропа:
Знакомый лес из глаз исчез,
И путь назад пропал.
Но – словно еж, как летний дождь –
Беспечна Граниэль:
Светла, жива, поет трава
И стелет ей постель.

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

Когда закат – рассвета брат –
Дня увенчал красу,
Средь зыбких чар бродячий бард
Ей встретился в лесу.
Смешлив, певуч, как солнца луч,
С ней разделил свой хлеб:
"Лесной побег, ты – человек
Иль королева Мэб?"

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Его узнаю по плащу
Эльфийского шитья".

"Мой плащ расшит травой в глуши,
Потерт со всех сторон,
Дыряв, негож – и не похож
На плащ эльфийский он.
Я босоног и, как зверек,
Живу в глуши лесной,
Мой кров – венок и сто дорог.
Пойдешь ли ты со мной?"

"Я знаю, тот, кого ищу,
Способен жить, смеясь.
Коль сердцем стар – что красота
Эльфийского шитья?
Что пляски фей, что блеск камней,
Коль сердце – хладный снег?
Иду с тобой, зверек лесной,
Отныне и навек!"

И молвила, смеясь, она,
Под лютни его звон:
"Вот Вечной Юности Страна,
Волшебный Авалон!"

И лес вскипел, и лес запел,
Разбужен, превращен,
И серый плащ стал в песне чащ
Серебряным плащом.
Луны светлей, цветов живей
Стоял пред Граниэль
Певец, и маг, и весельчак –
Зеленоглазый эльф.

"Я знал, что сердца твоего
И мне не обмануть,
Хоть я и эльф: О Граниэль,
Дай руку мне – и в путь!"

Звенит свирель о Граниэль –
И тает древний лед:
И менестрель о Граниэль
Молитвенно поет:
Грядет апрель, но Граниэль
Все та же, что вчера –
Как ветра зов, напев цветов,
Не ведает утрат.


22.11.95
Граниэль – Дева Песен. Кто ж ей еще мог попасться, кроме менестреля? А впрочем, она же – Фириэль, Кэтлин Ни Холиэн, Ниав и старуха из Берри. Так что – кто угодно.
"Эльфийские" образы в моих песнях не имеют отношения к толкиеновским эльфам. Мне не нравится его интерпретация. Я вижу эльфов по-другому. Точнее всего этот образ определяется для меня стихотворением "Древний эльф" Джеймса Стивенса:

Я дух-созидатель
И дух-разрушитель,
Крылатый спаситель,
Нежданный предатель!

Я – стрелы и струны,
Я – ветра дыханье,
Я – корень унынья,
Я – пламень желанья!

Я мед и полова,
Являюсь без зова,
Чтоб я показался –
Ищите другого!

Я первый притворщик,
Обманщик лукавый:
Глаза смотрят влево,
А помыслы – вправо!

Ну и уж никак нельзя, по-моему, забывать о Воинстве Сидов: Чего-чего, а жизни и страстей в эльфийских сердцах хватало. Только жизнь лежала в несколько другом измерении, и страсти были иные – и люди, не видя привычного, решили, что нет ничего.

Земля непокорных

Холодные ветры пылят,
Забиться в каморки велят
Всем этим – забывшим о том, что над крышей есть небо и что-то еще.
А мы покидаем дома,
В которых гнездится чума,
Ведет нас не муть напечатанных сказок, а трезвый и точный расчет.

Ведь не для тоскующих – для окрыленных
Земля непокорных и непокоренных.

Мы ждали – и мы дождались,
Мы шли – и вот мы добрались.
Нас жгли и травили – мы шли и творили, мы все начинали с нуля.
И опыт клокочет в руках,
И поступь безбожно легка,
И запахом воли, и свежим простором встречает нас наша земля.

Смугла и горда в пламенеющих кленах
Земля непокорных и непокоренных.

И солнце смеется в крови,
И молнии дразнят: "Лови!",
И ветви струятся, и в травы ложатся непуганой лани следы.
И лишь безупречность хранит,
И немилосердно пьянит
И свежее мясо недавней добычи, и вкус родниковой воды.

Цветет, коронована радугой в кронах,
Земля непокорных и непокоренных.

Я слишком люблю этот край,
Он – вовсе не рай, но ты знай:
Луной взбудоражен, как окриком стража, ты видел такое во сне.
А жизнь непреклоннее сна,
А смерть высока и честна,
Но я провожу тебя, если ты сможешь со мною идти наравне.

Но форы не даст и не милует сонных
Земля непокорных и непокоренных.

Не будет ни карт, ни дорог,
Ни тайных письмен между строк,
Но тот, кто – дитя этих вольных просторов, до них непременно дойдет.
Не каждый из Ищущих вхож
Туда, где кончается ложь,
Но нет ничего недоступного смертным, а вовсе не наоборот.

И встретит однажды усталых дозорных,
Как мать на пороге, Земля Непокорных.


19.05.00
Эта песня слушается странно, дико. Для меня самой она была – как удар хлыста. Слух ждет рифмы – а ее не происходит. Не ждет – а она вдруг есть. Ну, такая вот песня.
Это нормально, что она – такая. Актуально. А то зашел ко мне как-то старый знакомый, четыре года не виделись. "Ах, старые времена! Ах, песенки! Ах, а сейчас пишешь?" Ну, я ему и поставила "пристрелочную". Так он ошалел, бедолага. Дескать, а где Лоэнгрины, Эльсиноры и вообще рыцари, которые – плащи в грязь? Это что же такое слышится? Так-то. Он «думал лишь о символах – и мало о том, что их реально наполняло».
«а вовсе не наоборот»
Что-то в последние века люди стали слишком привыкать к тому, что "земля есть и в землю идеши". Мы, дескать, не боги, что мы можем? Слишком мало, а потому надо покориться судьбе. А когда-то считали: "Для смертных нет ничего недоступного". Как выражается одна замечательная пожилая женщина, так говорили древние латиняне.
"вы призываете всех уйти из квартир в леса и кормиться охотой?" Ох, ребята! Да где ж вы видели в наших стерилизованных "домах" чуму?
"а смерть высока и честна"
Нет, дорогие мои, это вовсе не суицид. Не дождетесь. Никогда.
Но смерть как достижение самоидеала действительно "стоит того, чтобы жить". (А вот "до того, как" умирать, ясное дело, вовсе не хочется). Вот если я еще раз сильно разозлюсь, я все-таки допишу одну злобную песенку, которая сюда не вошла – а зря, похоже.
Вас бросили боги,
Вас прокляли черти –
Вы слишком убоги.
Вы просите смерти?
Не гнили в болоте
Мечтать о светиле:
Нет, вы не умрете,
Поскольку не жили.

Посвящение колдунам

Вы надеваете черное,
Странные книги листаете,
Тупо зубря родословную,
Титулы вы примеряете.
Знали бы вы, чего ищете!
Мы, от рождения знатные,
Знаем, что счастливы нищие,
Верим до боли в обратное.

Я просыпаюсь вечером
И в зеркало гляжу,
Я вижу только души там,
А тел не нахожу,
Мне камердинер чопорный
Протягивает фрак.
Идите с фраком к черту вы!
Плевать, сойдет и так.

Из бальных принадлежностей
Одна лишь обязательна,
Лишь с ней мы – дети Вечности –
Для прочих привлекательны:
Тащи пеньковый галстук мой,
Мой пропуск на балы!
Такая, братец, азбука
Из перьев и смолы.

Затягивай узлы потуже, парень.
И чтоб красивый вышел узелок!
Сегодня я танцую в первой паре –
Мне надо быть на уровне, дружок.

Глаза партнера светятся
Сквозь стены и года.
Пора бы мне осмелиться
И сделать шаг туда:
И залы светом залиты,
И бал идет уже.
Мы все уже бывали там –
На дальнем рубеже.

И вот наш невоинственный отряд.
На каждом – подобающий наряд.
Мы пляшем на последних фонарях –
И потому они еще горят.


10.12.94

Сын Луны

Шел босиком,
Пел ветерком,
С бурей знаком,
Зорькой влеком –

И нашел в лесах зачарованный родник.
И к нему приник, избалованный, на миг.

С той поры ему снится по ночам
Горькая вода с запахом листвы,
Призраки дождей гладят по плечам,
Слышится печаль в звоне тетивы –
Легкая печаль:

Дразнят его
Плеском-молвой,
Предзоревой,
Береговой,

Дочери лесов, легконогие, как свет –
А от них ушли лишь немногие без бед.

Но его ведет легкая печаль,
Горькая вода в стылом тайнике,
Слыхом не слыхал, криком не кричал,
Да перед зарей вышел налегке –
Нечего терять.

Горечь обид
Не оградит –
Ветру открыт,
Терем стоит,

Где вишневый цвет да малиновый в ручьях,
Где ждут не дождутся родимого вручать

Хлеб святой любви, соль былой тоски,
Скипетр полночи да державу дня,
Где легендой трав шиты рушники,
Где его следы бережно хранят,
Где вишневый цвет.

Так, по мостам
Да по лесам,
Смел да упрям –
К тихим местам.

Там который год новолуние снегов –
Плачет мать: а жив ли шалун ее, здоров?

Матушка моя, брось свою тоску,
Милая моя, личико не прячь,
Дочери лесов в сеть не завлекут,
Парень не про них, зорок да горяч.
Он идет домой.


4.05.00