Тресса.Ру

Оставьте меня

Оставьте меня на заре,
На самом последнем краю.
Иссякли приливы морей
И бешенство раненых вьюг.
Осталась стальная медаль
Да бред перекошенных тем.
Оставьте меня навсегда,
Забудьте меня насовсем.
ПРИПЕВ
Без дороги, без остатка,
Без подмоги, без пайка.
Только небо – как оградка –
Да навершие клинка.

Зачем ты явился сейчас?
Обидно, но ты поспешил.
В сиянье распахнутых глаз
Ты ищешь остатки души.
Но мой многолетний нон-стоп
Окончен. Привал. Поворот.
Оставьте меня, как окоп
При звуке команды "Вперед!".
ПРИПЕВ
Когда остаешься один,
То некому даже предать.
В сиянье распахнутых льдин
Бессмысленно что-то искать.
Стальная медаль из груди
Торчит рукоятью вперед.
Когда остаешься один,
Становится меньше забот.
ПРИПЕВ
Черней, чем суицид, последняя усталость
Последней общей веры и мечты.
Живи – или умри. Но хватит бить на жалость.
Здесь все устали, а не только ты.

Оставьте меня на заре,
На самом последнем краю.
И я не смогу умереть –
Я встану, и я устою.

Оставьте мне только меня,
Как самый святой оберег –
Лишь то, что уже не отнять,
Лишь то, что уже не стереть.
ПРИПЕВ


14.11.99

Ваш выход

"Дорогой, любимой, единственной сестре".
Дарственная надпись на книге "1984"

Единственный – всегда первый.
Я.

 

В моменты предварительных оценок
Нас всех подводит смотровая щель.
Я думала, что выхожу на сцену,
А оказалось – выхожу на цель.

И ладно. Декорации готовы.
Звонок, аплодисменты – и вперед.
Я все-таки из тех, кто держит слово,
Хотя оно и скользкое, как лед.

Забыв, что мир не ограничен залом,
По роли доживаем до седин,
Но я пока еще не оставляла
Свой первый пост под номером один.

А древний сан – немаловажный повод
Остаться честным вечно и везде.
Я все-таки из тех, кто держит слово
В ежовых рукавицах и в узде.

И путь ложится коридором смерти.
И перекресток точен, как прицел.
Остановите, кто-нибудь – посмейте!
Ну, кто из вас еще остался цел?

Загадочны, как древние поверья,
Последние "прощайте" и "прости".
И вот я открываю дверь за дверью,
Но ни в одну не хочется войти.

А в небо поднимается упруго
Крылатая нездешняя заря.
Уж если я протягиваю руку,
Я жутко не люблю тянуться зря.

Пока что я, как прежде, prima donna.
Молчи, суфлер – какие там поклоны?


16.03.00

Взгляд

Мне не простить и не взлететь,
Все "против", слишком мало "за",
И нитка путается в свежем холсте.
Я не могу не разглядеть
Ни пустоты в твоих глазах,
Ни бесконечности в твоей пустоте.
Ты был рожден никем в нигде,
Ты жил никак и ни при чем
И никому не доверял ничего.
Потом пришла беда. В беде
Ты стал сверкающим мечом,
До точки перевоплотившись в него.

Жизнь течет, как вода –
Ты идешь по воде.
Не распят никогда
И не признан нигде.
Ты идешь насаждать
Свой прозрачный закон –
Не распят никогда
И не обожествлен.

Ты выйдешь из любого положения.
Ты не способен жить наполовину.
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – самая прекрасная картина.

Я не могу сквозь тьму брони
Твоей не видеть высоты,
Непокоренной, как могущество скал.
Скажи мне, в чем меня винишь,
И я скажу тебе, кто ты
И кем ты был, когда ты это сказал.
Кто в небе молнией живет,
Тот на земле – как на мели,
Ее просторы до смешного малы.
Кто прожил яростный полет,
Тот остается для земли
Лишь наконечником от божьей стрелы.

Жизнь идет, словно дождь –
Ни шагов, ни следов.
Ты по жизни идешь
Следопытом веков.
Ты идешь воплощать
Свой незримый закон –
Плечи ищут плаща,
Но не терпят погон.

А жизнь вкусна до головокружения.
И кто из вас – река, а кто – плотина?
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – самая прекрасная картина.

А я смотрю в твое "нигде":
Теперь мы оба ни при чем.
Так что важнее тем, кто ветром храним?
Пройти однажды по воде
И оказаться божеством –
Или всю жизнь прожить собою самим?
А мне уже не проиграть,
И мне уже не умереть.
Но если так – ты завтра будешь убит.
Легко атлантов воспевать:
Но кто решился бы воспеть
Хоть парой строк упавших кариатид?

Невидимы другим мои сомнения.
Тем более что близится атака.
Для тех, кто понимает толк в движении,
Ты – что-то вроде путевого знака.


5.11.99
Кариатиды – букв. карийские девы, жрицы храма Артемиды в Карии (Лаконии ).
Атлант – титан, которого однажды обманом поставили держать небесный свод. Так с тех пор и держит. Меня вот что занимает. В одной песенке одного хорошего человека есть такие слова:
посмотри, как нам
Нелегко – сынам
Родины бранной.
Хоть кто-нибудь понимает, что там, где сынам "нелегко", дочерям и вовсе не жизнь?

Все кончено

Котомку свою на порог уронив,
Я спрячу в коленях лицо.
Никто не считал ошалелые дни,
Что стали кольцом и венцом.
Но новое солнце над миром встает,
Ему присягают цветы и зверье,
И если ты спросишь, где ж солнце мое –
Оно на востоке.

Агатовый ветер несет до сих пор
По улицам пыльную дрянь.
Мы здесь выживали лишь "наперекор",
А вовсе не "благодаря".
Спроси, где три года носило меня,
Где я потеряла клинок и коня,
Где я научилась тебя обвинять –
А там, на востоке.

За мной по следам закружится беда,
Злой шепот да жалобный плач.
Я снова пройду по чужим городам,
Их пыль собирая на плащ.
А солнце горит, будто свежий ожог,
И долгая боль заполняет восток.
Что, я бессердечна? Так сердце, дружок –
Оно на востоке.

Откроется небо в ладони принять
Упругое тело стрелы.
Когда-то я вновь научусь обнимать
Мужчин, а не травы-стволы.
И кто-то вернется из грозных боев,
И кто-то примчится в селенье свое,
Но если ты спросишь, где счастье мое –
Оно на востоке.

Ну вот. А пока есть лишь взгляды в упор,
А ты меня видишь насквозь.
Удар кулака в каменеющий вздор –
Сорвать запоздалую злость.
Я знаю, что с виду я – будто не я,
А это так тягостно видеть друзьям,
Но если ты спросишь, где память моя –
Она на востоке.

Ну что? Отвернешься, как будто чужой?
Быть прежним себя не неволь.
Рассветное солнце горит, как ожог,
Но светит и греет сквозь боль.
И не проклинает, а тихо поет,
Кипящим металлом полно до краев,
И если ты спросишь, где сердце мое –
Смотри!
Оно на востоке.


24.10.99

Диалог сквозь стену

"Еще один неуловимый сдвиг.
Теперь терпеть, корпеть, стоять, держать.
А тело просит бури и любви,
Но воля пишет: "В просьбе отказать".
А вот бы, отплевавшись от удил,
Взметнуться к опаленным небесам,
Чтоб тело пело на пределе сил,
Чтобы ходила смерть по волосам!"

– Ты где? – Прости, задумалась. Я здесь.
Мне просто примерещилась весна,
Бессильный лед в танцующей воде,
Не удержавший жизнь в оковах сна.

"Ну ладно, пусть мы – выродки. Но чей
Удел – наперекор стальным ветрам
Рубить ступени в черных льдах ночей,
Чтоб солнце выползало по утрам?
Ты жалость для других побереги.
У нас неограниченный кредит.
Ведь звезды светят даже из могил,
Хоть это их, увы, не воскресит".

– Ты что дрожишь? Замерзла? – Да, слегка.
Почти весна, а ночи холодны.
Ты представляешь: многие века
Ни года не бывало без весны.

"А кажется, все кончилось давно –
Когда из полыхающих степей
Ушло в полет геройское звено
И выпало из клепаных цепей.
Но так они доныне и кружат,
И в небе тают белые следы:
Твои глаза пока еще горят.
Но это – свет луны, а не звезды".

– О чем же ты задумалась теперь?
– Что за вопрос! Конечно, о любви.
Она не умирает от потерь.
Ее – пока жива – не уязвить.

До завтра! Да, ты сделал все, что мог.
Я улыбаюсь, в общем-то. Почти.
Но толку с этой мимики, дружок,
Как с Козерога Млечного Пути.
Еще один неуловимый сдвиг.
Теперь терпеть, корпеть, стоять, держать.
А тело просит бури и любви,
Но воля пишет: "В просьбе отказать".


19.04.00

Территория Зари

ТЕРРИТОРИЯ ЗАРИ
С тех пор, как я начала комплектовать свои песни в циклы, каждый такой цикл – это история о чем-то. Этот будет – история о том, как учатся ходить заново. В последние годы я очень часто вспоминаю эту байку об американских десантниках, которых в порядке эксперимента привязали к больничным койкам (кажется, на две недели). Это были отлично тренированные ребята – и все же, когда им позволили встать, они двигались с трудом.
Я не пела по-настоящему два года.
Этот цикл состоит из разных песен. В процессе его создания я заново училась думать и общаться с окружающим миром так, как это делает человек, который поет. Тот, кто поет, и тот, кто молчит, живут очень по-разному. Кроме того, я искала свой новый стиль, который естественен для меня теперь – я ведь за два года изменилась, я же их не в анабиозе провела. И моя Песня изменилась. Вот я ее и искала – где она и какая?
Вот почему некоторые из этих песен могут напомнить вам творения других авторов или показаться ответами кому-то из известных и любимых певцов. Ну, пока все вот так, как есть. Я еще в поиске. Хорошо это или плохо? "Не любо – не слушай".
Этот цикл создан потому, что мне необходимо было его создать. Но в процессе работы над ним я обнаружила, что некоторым людям эти песни… дело не в том, что нравятся – нужны. Важны. Интересны. Необходимы – вот это меня удивило. Я еще раз пересмотрела свое отношение к Пути Певца и сделала вывод: "в искусстве менестреля главное – создать вещь вовремя и спеть ее к месту".
На мой взгляд, от большинства этих песен пахнет кожей амуниции и пылью маршей. Это и не удивительно, если учесть, как они писались. Кому они наверняка понравятся. Видимо, именно что-то подобное и надо было сказать сейчас – и сказать достаточно спокойно, без истерик. Я это умею. При всей моей эмоциональности.
Это – работа в партере. А она вообще возможна только тогда, когда нарушаются банальные принципы взаимоотношений, в силу наличия которых человек остается человеком. Например, "Не бей лежачего". Но даже если для кого-то эти принципы перестали существовать, главный вопрос остается все тем же: каков ты сам?
Меня иногда достает бесконечное количество жалобных воплей со всех сторон. "Ах, мир рушится!", "Ох, все – козлы!", "Ой, ради чего жить?!".
На мой взгляд, ребята, есть один настоящий ответ на вопрос "Зачем жить?". И звучит он так: "Ты еще не умер". Ты еще не готов к смерти, не завершил свой путь. В тебе происходят интереснейшие процессы творения – и пока есть внутренняя динамика развития, ты живешь. Не "зачем" и не "ради", а просто живешь. Мир рушится? Утки летят.
Изначально цикл собирался называться "Земля моя, отзовись!". Даже есть несколько "заготовочных" кассеток с таким названием. Поскольку я не раз обжигалась на подобных вещах, я теперь стараюсь уточнять авторство каждого эпиграфа и каждой использованной строки. Хотя, полагаю, в данном случае это не является обязательным – данный конкретный автор крайне редко помнит тексты своих экспромтов.
Итак, Территория Зари. Вот она. Видна, как на ладони, как долина с горного перевала. Надо дошагать.

Мы вышли на песок из тесной клетки.
У воздуха был вкус речной воды.
Мы разнарядку вверили монетке
И разошлись, нахальны и горды.
Пред нами было небольшое плато.
Нам будоражил кровь орлиный крик.
Задача: до восхода от заката
Все это – Территория Зари.

Здесь все готово жить и оживет когда-то.
Все это – Территория Зари.

Приветствия – во взглядах, как осадок
В бутылке очень старого вина.
Надейся, что старуха с ясным взглядом
Не выронит из рук веретена!
Нам надо от заката до восхода
Побыть китами, коих только три.
Во всех местах, в любое время года
Все это – Территория Зари.

Здесь будет новый день и солнечные броды.
Все это – Территория Зари.

Звенят во мраке звездные копыта.
Нам надо ночь пробыть на высоте.
А небо отливает малахитом,
Как свежие чернила на листе.
Мы шли по бриллиантовому следу,
Поскольку, кто бы что ни говорил,
Когда атланты празднуют победу,
Они – на Территории Зари.

Вот кто–то сделал шаг во тьме – и он не ведал,
Что шел по Территории Зари.


22.10.99