Тресса.Ру

Баллада о плащах

Век вывихнул сустав. Важней всего,
Что я рожден восстановить его.
Гамлет

Королева
За твой успех пьет королева, Гамлет.
Гамлет
Сударыня моя!..
Король
Не пей, Гертруда!
Королева
Мне хочется; простите, государь

Ну а как узнать, мой свет,
Твоего дружка?
Плащ паломника на нем,
Странника клюка!
Песенка безумной Офелии

Из разных изданий Шекспира

 

Ты убеждал не петь об Эльсиноре,
Ты говорил, что слепы короли,
Лишь принцы могут с ветром судеб спорить
И кровь свою, а не чужую лить.

Но я опять не следую совету,
И это вовсе не пустая блажь.
Что делать, если песня не допета
И у дверей стоит, как верный страж?

Ну а как узнать, мой свет,
Твоего дружка?
Плащ паломника на нем,
Странника клюка!

Ты убеждал не петь об Эльсиноре.
Он – боль твоей души и стыд моей.
Я вижу изваянье в Командоре
И смерть в рожденье юных королей.

Мне вряд ли впрок пошло мое крещенье.
Для христиан, как заповедь гласит,
На вежливый смешок: "Прошу прощенья"
Ответ неподобающий: "Проси".

Я босиком пойду за гробом мужа,
И эту обувь мне не износить –
Со временем она не станет уже,
На ней каблук не надобно чинить.

Но мужа я переживу едва ли,
Я с ним умру в один и тот же миг.
Так пейте, королева! Яд в бокале –
Чего еще вы ждете, черт возьми?

Ну а как узнать, мой свет,
Твоего дружка?
Плащ паломника на нем,
Странника клюка!

Бокал уже застыл в немом укоре
На меченом застольями столе,
Не время для баллад об Эльсиноре,
Но не уходит время Королев.

Я выпью в сотый раз, как будто в первый,
Как будто я не знаю, что в вине.
И я еще порадуюсь: "Успела",
В беспамятстве сползая по стене.

Ну а как узнать, мой свет,
Твоего дружка?
Плащ паломника на нем,
Странника клюка!

Ты обещал не петь об Эльсиноре,
Для этого ты слишком: слишком горд,
Но я-то знаю – ты уходишь в море,
Чтоб можно было крикнуть: "Эльсинор!"

Чтоб волны заглушали, как когда-то,
Шаги теней, и предков голоса,
И звон кольчуги хмурого солдата,
И песенку, которой полон сад.

Ну а как узнать, мой свет,
Твоего дружка?
Плащ паломника на нем,
Странника клюка!


Без даты – лето в холмах, 96 г.

"Песни по книгам" получаются так, что вряд ли их можно назвать песнями по книгам. Это скорее спор с автором или дополнение образной книжной ситуации до реальной. Во вторую категорию попадает "Магелланова звезда", а в первую – "Последняя песнь Офелии".
"Баллада об Эльсиноре" случилась так. Я почти безвылазно жила на даче, без всяких извращений цивилизации на занимаемой территории, практически без искусственных стимуляторов. В общем, я думала. Обложившись грудами книг по мифологии, а в процессе переработки информации активно работая тяпкой. Народу там почти не было, притворяться не приходилось, а натура моя тогда была… ну, не зря же Валькирией звали. И вот заехала эта Валькирия в родительский дом за крупой, а там страшный зверь телевизор орет громко. "Гамлета" орет. Советскую постановку, там еще Гертруда с косами. Вы вообще представляете себе реакцию валькирии на поведение Офелии? Мягко можно сформулировать так: "Ну что может сделать христианское воспитание из нормальной скандинавской женщины!". И так меня это задело, что в конце концов получилась песня – надо же как-то мысли оформлять.
А вот Гертруда – это да. Один поступок, но – "Иногда и одна ночь может стоить жизни".
Скрестить бы их, Офелию с Гертрудой: А то у нас всех муженьков перетравят, одни сыночки останутся.
Я искренне не советую господам активным христианам на меня обижаться. Тем более что вам это не положено. Если обижаться на меня по каждому данному мной поводу – и Христос бы впал в грех.

Татарский посол

Не учил меня старый дедушка ахать,
Принесите мне, девушки, мужнюю рубаху,
Режьте косы русые мои – нечего рыдать.
Раз попал в силки ясен сокол – надо выручать.
Белый день сегодня ноченьки темней.
Нацедите мне чарку пенного.
Гридни, не кольчугу русскую несите мне,
А доспехи татарина пленного.
ПРИПЕВ
Как из лука стрелять – удалой молодец,
В драке кости размять – удалой удалец,
И во бражном пиру – добрый молодец!
А на пальцах – следы от колец.

Скачке рад удалой, вровень с хвоей лесной
Конь каурый без отдыха мчится
В край запутанных троп, где, как дерзкий холоп,
За решеткой мой сокол томится.
Кто там версты считал? Мир беде – не чета,
Вот видна златоглава столица.
Правь усмешки излом, чтобы грозным послом
К королевне на пир заявиться.
ПРИПЕВ
– Здравствуй, королевишна прекрасная!
Принимай посла Золотой Орды.
Будешь ты мне женой, будешь пленницей.
Отпирай казну да подвалы свои!
Не гляди на меня дикой кошкою –
Видишь ханский ярлык? Что поделаешь.

Золотая Орда не ждала никогда –
Отправляй-ка гонцов ты за данью!
Я и лучник лихой, и боец удалой,
И легки мне твои испытанья!
Ты не хмурь черну бровь – пир разгульный готовь,
Расторопным давай приказанья.
А в шатрах-то моих – пять красавиц таких,
Живы-сыты и жаждут свиданья!
ПРИПЕВ
На столах – разносол, да не весел посол,
Смотрит он тяжело и устало.
– Прикажи-ка, жена, чтоб потешили нас –
Пленник есть у тебя небывалый.
Он и речи ведет, он и песни поет –
Сколь не слушай, а все будто мало.
А твои гусляры одурели с жары,
Воют волком голодным да шалым.

Приводили пленника, как сказано,
Да сажали его за дубовый стол.
Угощал его посол разносолами,
Да гусей-лебедей резал жареных.
– Не узнал ты меня разве, Ставр Родионович?
Мы ведь вместе с тобой грамоте учились!
– Не видал я никогда тебя, татарский посол!
Что ж ты, русич, татарам-то продался!
ПРИПЕВ
– Я прощу тебе дань, только Ставра отдай,
А с Ордой разочтусь я с успехом! –
Тут и ропот пошел: самозван-де посол,
Началася лихая потеха.
Королевна сама с небольшого ума
Рассмеялась злорадостным смехом,
Да и верной рукой нож бросает кривой –
Да застрял он в татарских доспехах.

– Ах ты, королевишна прекрасная!
А и спасибо тебе за булатный нож.
Распорю я твои груди белые,
Застелю я твои очи ясные,
Засмотрю твоего ретива сердца,
Как, неужто и вправду – каменно?
ПРИПЕВ
Так и повелось на Святой Руси,
уж коли женщина свои косы срезала,
коль доспехи надела да меч взяла –
знать, во вражьих силках ее суженый.
И она его косами вытащит,
Да и не хуже мужчины управится.


26.03.96

Заповедь

Звенящий дождь пошел с утра,
А ты все ищешь зонт.
Жизнь расплескалась через край –
Ты говоришь: "Озон",
Ты любишь кресло и камин
И в вазочке жасмин –
Как эльф, украденный людьми
И выросший с людьми.
ПРИПЕВ
Душа не стоит цирковых оваций,
Души не стоит каменный уют.
Такие в этом мире не родятся,
А если и родятся – не живут.

А ты идешь в свой жалкий цирк –
Уродец напоказ,
И тычут пальцами глупцы
В сиянье гордых глаз.
Но ты не оскорблен, а горд,
Когда ты слышишь лесть –
Неукротимый принц-консорт,
Доверчивая жесть.
ПРИПЕВ
Среди смотрящих сквозь стекло
Ты смотришься стеклом,
Настолько хрупким, что петлей
Наметился излом.
А ты смеешься наугад
И порешь ерунду –
Как ангел, выкраденный в ад
И выросший в аду.
ПРИПЕВ
Но я приду и горсть чудес
С собою принесу –
Ребенок, выкраденный в лес
И выросший в лесу.
Но я приду, как дождь с утра,
Ведь я не устою –
Бесенок, выкраденный в рай
И выросший в раю.
ПРИПЕВ
Душа не стоит цирковых оваций,
Души не стоит каменный уют.
Такие в этом мире не родятся –
Они приходят. Но они уйдут.

ВАРИАНТЫ ПОСЛЕДНЕГО ПРИПЕВА
(меняются в зависимости от ситуации)
Упрямые, мы до сих пор склоняться
Не научились под хозяйский кнут.
Такие в этом мире не родятся –
Они приходят. Но они уйдут.

И:
Мгновения довольно, чтоб собраться,
Для боя хватит нескольких минут.
Такие в этом мире не родятся –
Они приходят. Но они уйдут.


25.04.96

Удалой прихвостень

Видеть березы
Сквозь светлые слезы
В розовом облаке,
Ждать окаянных –
Трезвых аль пьяных –
В несвоем облике.
Бросить в колени
Охапку сирени
Вместо приветствия:
Были причины
Для горькой кручины,
А ныне лишь следствия.

Не уходи в печаль –
Больно тревожна даль,
Больно легки шаги,
Больно близки враги.

В пьяном азарте –
И души на карте:
Кулаком по столу!
Где-то шатались,
Да здесь не встречались
Двенадцать апостолов.
Голову змею
Срубить не сумею –
Тут не до лихости:
Прячется в скалах
Тенью обвала
Удалой прихвостень.

Криком взбодри коня,
Да подхвати меня,
Где-то на берегу
Жизнь тебе сберегу.

Ты уходил не за мной – и придешь не со мной.
Мы ж не стоим стеной – мы иногда проходим сквозь стены,
но мы не стоим стеной.

Горькая плата
Кровавым закатом
На кожаном поясе.
Вытянут жилы
Слуги постылых –
Тогда успокоимся.
Пьян долгополый
Дикой крамолой.
Хэй, долгожданный мой!
Каркают стоном
Погоню: Да что нам!
Вставай да пойдем домой!

Ветром меня согрей!
Только, прошу, скорей!
Да на скаку сорви
Лист, что в моей крови!


24.03.96

Куда

Куда по чертовым следам
Несло науськанных, натасканных?
Какая буйная беда
Дразнила их своими ласками?
Стою на топком берегу –
Трясина сладкая, кисельная,
А с жестких выветренных губ
Слетает птицей колыбельная:

"Куда тебе мое перо,
Разгул-шатало добрый молодец?
В лесах заветных сотни троп,
А на земле – трава да желуди.
Не прячь зарницу в малахай –
Прожжет дыру в дурной головушке,
Рябиной шапку выстилай,
Да берегись своей обновушки.

Течет молочная река
В парном загадочном молчании.
Спроси любого степняка –
Испил ли он ее качания?
Его усмешке не дивись,
Ответу странному да краткому:
Кто ищет путь-дорогу ввысь,
Не жмется к сытному да сладкому".

Куда по следу помела
За ступой с бабкою суровою
Тебя нелегкая несла
Тропой нечеловечьей, новою?
Куда? Ответа я не стану ждать.
Уж проще лечь в могилу заживо.
Коль ты дурак – и сам не знал, куда.
А коль царевич – так не скажешь ведь.


11.03.96

Отповедь

Не трогай моих волос –
в них впутана нить ветров.
Коснешься – и унесет,
и верст не успеешь счесть.
Уж ты не кори за то,
что голос мой так суров,
Уж лучше сейчас скажу,
какая я вправду есть.

Не гладь моего лица –
звезда у меня во лбу.
Коснешься ее луча –
и до смерти обожжет.
Такие, как я, дружок,
когда–то были "табу",
И каждый угрюмый жрец
их помнил наперечет.

И глаз моих не целуй –
горька на губах печаль.
И к сердцу рук не тяни –
уж лучше их сунь в костер.
Забудь о моих губах –
им не суждено молчать,
И не припадай к стопам –
целуй придорожный сор.

А лучше пойди в кабак,
спроси зелена вина,
Напейся, как будто ты
к расстрелу приговорен.
И думай, что я была
лишь частью больного сна,
Который давно исчез,
и был-то – всего лишь сон.


11.03.96