Тресса.Ру

Тайны старого замка

Старый замок Даммерштайн, стоящий на окраине Берлина, имел дурную славу. Настолько дурную, что близко к нему экскурсоводы с тургруппами старались не подходить. Вечно что-нибудь случалось. То экскурсанты ломали ноги, то руки, то проваливались в давно заброшенные, скрытые травой колодцы. Один раз целая группа потерялась в самом замке, и их не могли найти сутки. А ведь замок обыскивали от чердака и до подвалов – и ничего; уже собирались ставить в известность спасательные службы — шутка ли, несколько человек пропали без вести! – а потом, ближе к полудню следующего дня, пятеро туристов вышли из ворот как ни в чем не бывало. Они были уверены, что гуляли по замку не долее пары часов, и их наручные часы, телефоны и даже цифровые фотоаппараты показывали вчерашнюю дату. Правда, сенсацией тогда эта новость так и не стала. Редактор новостного канала сказал, что это просто пиар-ход владельца. Замок старый, деньги на его ремонт и содержание уходят огромные, нужно же как-то зарабатывать, вот владелец и нанял актеров, чтобы легковерные люди, падкие на всякий эзотерический бред, ехали, платили денежки и получали массу впечатлений от того, чего не существует в природе. Репортаж в эфир не пошел, хотя Гюнтеру Ланге, репортеру-неудачнику, чутье подсказывало, что в недрах этого старого готического замка кроется какая-то тайна, ревниво оберегаемая владельцем.
Еще до того, как получить отказ, Гюнтер собрал информацию не только о самом замке, но и о его владельце, бизнесмене Невилле Драхене. Человеком тот оказался приятным и в высшей степени респектабельным. Ведет дела не только в Европе, но и в Америке, женат на американке, детей не имеет. В Даммерштайн наведывается не часто, не более двух раз в год, да и живет там недолго, в основном предпочитая другие свои поместья. В деньгах, судя по всему, не нуждается, так что покупать актеров ему вроде никакого смысла нет. А это значит, что в замке действительно что-то не чисто.
Помучившись разного рода догадками, Гюнтер решил все проверить сам. В редакцию он не обращался, зачем? Там, скорее всего, засмеют и посоветуют не соваться в чужие дела. А то и вовсе запретят близко подходить к Даммерштайну – не дай бог, что случится, канал потом не расплатится за горе-репортера. Нет уж, он сам пойдет, найдет, все заснимет и с гордостью ткнет в сенсационный материал редактора.
Три часа, пока он ехал на электричке из города в пригород, Гюнтер мечтал. Мечты были сладкими, а сам Гюнтер в них выглядел героем. Вот он проникает в замок, находит там... ну что там можно найти? Не призраков же, в самом деле? Может быть, подпольную нарколабораторию, или склад химического оружия, или даже, рабов, заключенных в мрачных каменных подвалах старинного замка. Да, рабов, нелегалов с Ближнего Востока, которых продает в богатые дома или подпольные бордели этот «честный» бизнесмен Невилл Драхен. На легальном бизнесе (в этом Гюнтер был уверен) не заработаешь столько денег, чтобы содержать замки, поместья и огромный штат слуг. Гюнтер так размечтался, что чуть было не проехал свою станцию. А, выйдя наконец на платформу, понял, что на дворе уже глубокая ночь. До замка пришлось идти пешком по дороге, темной, мрачной дороге, где не горело ни единого фонаря.
Подходя к воротам, Гюнтер ощутил непроизвольную дрожь от внезапно накатившей волны ужаса. Замок выглядел... Да плохо он выглядел. Ни одного освещенного окна, тишина, калитка, врезанная в массивные ворота, приоткрыта, словно приглашая зайти заблудившегося путника, а главное – всю дорогу от самой станции Гюнтер чувствовал на себе чужой взгляд. Нехороший, изучающий, взгляд, и от этого ощущения не избавиться было никак.
Поежившись, Гюнтер подбодрил себя глотком из фляжки. Дешевый виски обжег горло и огненным комом упал в желудок. Стало немного легче. Включив камеру, Гюнтер храбро вступил на чужую территорию. Во дворе, впрочем, как и в близлежащих пристройках, никого не оказалось. Конюшни тоже были пусты. Если бы Гюнтер точно не знал, что владелец покинул свой дом вчера вечером, он бы решил, что в замке уже пару десятилетий никто не живет. Уныние, запустение, клочья паутины на стенах, разбросанный где попало проржавевший садовый инвентарь. От этого места мурашки бегут, и волей-неволей начинаешь думать уже не о подпольных лабораториях и американской мафии, проникшей в старушку Европу, а о призраках и монстрах.
Гюнтер походил по двору еще минут десять, старательно снимая открывшуюся картину, а потом, подбодрив себя, все-таки двинулся ко входу для прислуги.
Удача ему благоволила. А может, это была не удача, а чья-то злая воля, трудно сказать. Беспрепятственно проникнув в дом, репортер начал аккуратно пробираться по коридорам. Темно, но глаза быстро привыкли, и вот уже в свете холодной луны, мелькающей в огромных окнах, он стал видеть не просто смутные тени, а великолепные интерьеры. Старинную мебель, картины, гобелены, стойки с доспехами или оружием. Режим ночного видения не подвел, и камера фиксировала все то же, что видел сам репортер
Камера была бесстрастна, а вот человек, который держал ее в руках, изрядно нервничал. Руки тряслись, и картинка постоянно прыгала. За кадром слышно было как у оператора стучат зубы, выбивая мелкую дробь. Как он тяжело дышит, стараясь совладать с часто бьющимся сердцем. А потом камера зафиксировала яркую вспышку света и крик, полный мучительной боли или такого же мучительного наслаждения, и отключилась.

Гюнтера Ланге нашел утром приходящий садовник. Тот наотрез отказался покидать сарай для садового инструмента, забившись в угол и обняв наскоро связанный из двух палок крест. Уговоры не помогли, так что вытаскивать горе-репортера пришлось полицейским. Они же отвезли его в больницу, где Гюнтеру пришлось провести несколько недель, лечась от последствий сильнейшего нервного шока.
Что произошло в ту ночь в замке Даммерштайн, ни садовник, ни полиция, ни местные обыватели так и не узнают. Свою тайну репортер-неудачник доверит только священнику. Придет пару месяцев спустя на исповедь и расскажет о сатанинских происках. Гюнтер Ланге, в свои тридцать два выглядящий как глубокий старик с трясущимися руками, седой, как лунь, будет, приникнув к решетке в исповедальне, жарким шепотом рассказывать, вспоминая все новые и новые подробности той страшной ночи. Он расскажет, что видел, как в одном из залов замка в окружении зеркал танцуют нечистые. Видел, как льется рекой серебряная – не алая! – кровь. Видел дикую оргию, где монстры пили, ели и веселились. Слышал крики тех, из кого выпивали жизнь, используя будто причудливые кубки с вином. Но на лицах жертв не было гримас ужаса или боли, их тела жаждали этих грешных поцелуев, они сами льнули к убийцам, позволяя творить над собой неугодное богу. Он видел и хозяина, того, кого люди считают бизнесменом. Считают человеком. Того, кто не может быть одной крови с ним, с Гюнтером – да и с любым, даже самым ужасным преступником человеческого рода, тоже не может. Нелюдь, чудовище, кровавый монстр, получающий удовольствие от того, как его слуги празднуют полную луну.
Гюнтер расскажет, что ему удалось выскользнуть из замка практически чудом. Как-то – он точно не помнит, как – он добрался до сарая в надежде спрятаться там, переждать, и потом сидел, забившись в угол, и молился, молился, чтобы ему было даровано дожить хотя бы до рассвета, и бог услышал его молитвы и спас его.
Но самого главного Гюнтер все же не расскажет. Не сможет заставить себя признаться, что в ту ночь, забившись за портьеру, он не мог отвести взгляда от хозяина замка. Смотрел, ловил в зеркалах его насмешливый темный взгляд и желал, мучительно желал оказаться на месте любой из жертв. Стыдное, жуткое, неправильное желание. То, чего не может быть. Гюнтер не расскажет и про то, что каждую ночь теперь ему снятся сны, в которых он сам идет к хозяину замка, разрывая ворот рубашки, и подставляет шею под клыки. Гюнтер не признается в том, что сходит с ума. Проще ведь рассказать о ненависти, чем о любви, правда?

Гюнтер уволится из редакции, поселится рядом с замком, и очень быстро прослывет городским сумасшедшим, помешанным на паранормальных явлениях, демонах и призраках. С хозяином замка он так и не встретится, хотя пытаться будет неоднократно. Невилл Драхен, по слухам, покинет Европу и прочно обоснуется в Америке. А год спустя Гюнтер Ланге и вовсе пропадет куда-то. Искать его не станут и очень быстро забудут и его, и странную историю произошедшую в замке Даммерштайн.