Тресса.Ру

Серенада для прекрасной дамы

Воскресенье, день

В таверне, несмотря на выходной день, было поразительно пусто и тихо. Берана за стойкой, Мартин в темном углу за столиком и пара девочек со второго этажа рядом с музыкальным автоматом.
Подошедшего Занозу Мартин поприветствовал вялым кивком, отсалютовав ему стаканом с остро пахнущей специями мутной жидкостью.
– Доброе, что бы там ни было сейчас на улице.
Заноза, озадаченно моргнув, сунул нос в стакан:
– Мартин?
– Рассол, – пояснила Берана, ставя рядом с упырем глиняную кружку и две стеклянные банки с притертыми пробками, наполненные темной жидкостью. – Похмелье у сеньора Мартина. Ж-ж-жуткое.
– Меня же всего сутки не было, – Заноза, вздохнув, убрал банки с кровью в карман плаща, скользнул взглядом по кружке, подвинул ее обратно к Беране и только потом задался вопросом – а почему так пусто? Обычно по выходным тут куча народу. Куда все делись?
В голову упыря закралось нехорошее предчувствие. А вдруг пьяный демон пошел вразнос, переубивал всех, до кого смог дотянуться, и сейчас в подвале таверны полно трупов? Но, поразмыслив, это предположение Заноза отмел как несостоятельное. Кровью не пахло, а следовательно, бойни тут не было.
– Так что случилось? – вопрос Занозы был адресован скорее Беране, а не Мартину. Демон вряд ли расскажет, а упыря мучило любопытство.
– О! Заноза, ты не представляешь себе, что тут было!
И Берана рассказала.


Суббота, вечер

– От меня ушла жена, – Мартин горестно вздохнул и постучал стопкой по стойке бара. Мигель, хозяин таверны и по совместительству бармен, понятливо кивнул, налил еще водки в подставленную тару и, хмыкнув в усы, поставил перед демоном миску с солеными орешками.
– Вообще-то не ушла, вообще-то он сам от нее ушел. Вот прямо так и сказал! Не быть нам, мол, с тобой вместе, я демон, а ты человек, найди, мол, себе человека, а я... – затараторила Берана, экспрессивно размахивая руками и живописуя свою версию произошедшего.
– Итог один – женщины теперь у сеньора Хальконе нет, – произнес наконец Мигель, вычленив главную мысль из потока слов Бераны.
Берана энергично закивала:
– И это очень плохо! Нельзя сеньору Мартину без женщины!
В этом Берана была искренне убеждена, точно так же как в том, что Заноза никогда не промахивается, что повелительница острова княжна Калимма вечна, а в телевизоре обитают маленькие человечки. Нельзя сеньору Мартину без женщины, иначе у него испортится характер, а когда у Мартина портится характер, портится и демографическая обстановка на острове. Поэтому сеньору Мартину необходимо найти женщину – и в кратчайшие сроки. Сам сеньор Мартин, конечно, никого не найдет, а вот Берана – да, они же друзья, и она ему поможет в этом нелегком деле. Только нужно немного подождать. Когда сеньор Мартин созреет до подобного решения. Судя по состоянию Мартина, ждать осталось недолго – еще пару стопок.

Час спустя. Суббота, поздний вечер

– Значит, говоришь, Виолет, – Мартин оперся о стойку бара, тяжело поднимаясь на ноги.
– Ну да, она вам идеально подходит! – Берана закивала. – Ну вот смотрите. Она вампир, а значит, не постареет и не умрет. Она красивая. Она художник, а вы тоже рисуете. И еще, если что, она... ну, не умрет. Ну, и кормить ее можно кровью врагов!
Мартин выслушал тираду Бераны и сосредоточенно нахмурился:
– Логично. Пойду скажу ей, что теперь она будет моей женщиной.
Берана машинально кивнула, а потом, опомнившись, ухватила Мартина за рукав куртки:
– Эй! Нет! Сеньор Мартин, так нельзя! Вы же не собаку заводите, а женщину! Ну и что, что она упырь! Она же дама! С дамами по-другому надо!
– По башке и в пещеру, в смысле, в спальню? – просиял Мартин.
– Завоевать ее сердце, дубина ты демоническая! – Берана даже стукнула Мартина по плечу. В другое время она бы себе такой фамильярности не позволила, но задушевная беседа и неподдельная тоска демона ее растрогали. Семнадцатилетней романтичной Беране казалось, что она как никто понимает Мартина. За младостью лет мавританка еще не успела узнать выражения «водка плачет». Все чувства Мартина казались ей настоящими, и оттого что ему плохо и больно, становилось плохо и больно ей самой.
– А как? – Мартин, пошатываясь, добрел до лестницы, ведущей на второй этаж.
– Ну, там, серенаду спеть, цветы подарить... – любовные романы, книжки с неприличными картинками и сладкое слово «любовь» будоражили воображение Бераны.
– Серенаду... – Мартин задумчиво подергал себя за серьгу.
– И в доспехах, и на белом коне! – понеслась Берана. – Представьте...
– Отличная идея, – одобрил Мартин. – Идем добывать доспехи и коня.

Два часа спустя. Суббота, ночь

Под окнами мирно спящей таверны раздались грохот, конское ржание и ругань. Тарвудский переводчик отказался воспроизвести зароллаш на понятном для жителей острова языке, ограничившись уклончивым «непереводимая игра слов». Из окна второго этажа высунулась заспанная Абигейл, симпатичная блондиночка, к которой до появления Лэа Мартин довольно часто захаживал в гости. После появления Лэа с «гостями» пришлось завязать, жена Мартина не одобряла полигамии. Однако, несмотря ни на что, хорошие отношения с девочками Мартин умудрился сохранить. Вот и сейчас и Абигейл, и ее подружка брюнеточка Дина были не против утешить несчастного, брошенного женой Мартина. Но у того были другие планы.
Точнее, планы, конечно же, были у Бераны, но она уже успела себя уверить в том, что это идея самого Мартина, а она, Берана, только помощник.
– Так как ее зовут? – Мартин с помощью Бераны поднялся с земли, и мавританка старательно протерла платком новенькие, блестящие рыцарские доспехи, которые они не далее как час назад выпросили у леди Калиммы.
Берана, откровенно говоря, так и не поняла, зачем было вламываться в замок среди ночи, требовать разбудить княжну и просить у нее доспехи, когда можно было просто стащить их со стойки в караулке. Но поверила на слово Мартину, который сказал, что так будет честно и правильно.
Лошадь они арендовали на час у почтальона, цветы Берана собственноручно надергала из клумбы госпожи Вальдман в Замковом квартале. Она бы и рада была не делать этого, но Мартин попросту не смог перелезть через забор, чтобы лично собрать букет для дамы, а о том, чтобы снять доспехи, не было и речи. Без помощи капитана стражи надеть их обратно на Мартина Берана бы не смогла.
Еще полчаса ушло, чтобы добраться до таверны, где Мартин все-таки упал с лошади, зацепившись носком рыцарского сапога за стремя.
– Виолет. Ее зовут Виолет. Мисс дю Порслейн, – терпеливо повторила Берана, подталкивая облагороженного букетом рыцаря к приставной лестнице на второй этаж. – Ты вообще помнишь, что говорить нужно?
Мартин кивнул:
– Помню. Ща, все скажу... и спою тоже все, – он икнул, откинул забрало и печально посмотрел на Берану. – Вот глотну для храбрости и пойду.
Влить в рыцаря водку оказалось задачей нетривиальной, но мавританка с этим справилась, хотя половина и попала внутрь доспехов, а не в рот. Мартин, скрипя и лязгая, направился к лестнице с букетом поздних астр наперевес.
Мартину повезло. Лестница, не рассчитанная на вес одоспешенного рыцаря, сломалась под ним не на уровне второго этажа, а всего лишь в полутора метрах над землей. Впрочем, Мартину хватило и этого. Удар о землю в доспехах, убойная доза алкоголя и переживания сделали свое дело. Демон лишился сознания, получив травму всего тела. Берана ужасно расстроилась – Мартина она искренне любила, – но почти сразу же воспрянула духом. План немного изменился, но события развивались в нужном направлении. Прекрасная дама не осталась равнодушной к беде влюбленного рыцаря и вызвалась поухаживать за ним.
Стояла глубокая ночь, в таверне не было ни Мигеля, ни вышибалы Сэма, поэтому освобождать бесчувственное тело от доспехов и затаскивать сперва в таверну, а потом и на второй этаж, в покои Виолет, пришлось сердобольным девицам — Абигейл с Диной – и самой Беране. Изысканная Виолет помогать в этом процессе отказалась наотрез. Зато шествовала за скорбной процессией с видом по меньшей мере Арвен, потерявшей Арагорна. Только черной вуали не хватало.
Дверь Виолет перед носом Бераны захлопнула, и что там происходило внутри, мавританка не знала. Что-то, конечно, происходило, но что именно, сказать было сложно, потому что звукоизоляция в номерах была на уровне. Не всем клиентам нравится, когда их могут услышать.
А вот утром...

Воскресенье, утро

Просыпаться в темноте, когда все тело ломит, голова раскалывается, а во рту словно рота кошек нагадила, было для Мартина не впервой. Просыпаться рядом с трупом – тоже. Но просыпаться рядом с трупом женщины! Нет, такого с демоном еще не случалось.
Мартин моргнул, стараясь сосредоточиться на последних воспоминаниях. Как назло, память выкинула фортель, накрепко закрыв двери и повесив на них табличку «Пить надо меньше, урод!».
Единственное, что можно было сказать с уверенностью, – что он вчера напился, снял женщину, и... Видимо, зверь вышел из-под контроля. В комнате воняло кровью, духами и кислятиной.
– Убил и сожрал... наверное, еще и изнасиловал. Ай да я... ур-род. И что теперь делать?
Что делать, что делать – вставать, искать свет и смотреть, что успел натворить. Встать удалось только с третьей попытки, нашарить оконные ставни, наглухо закрытые тяжелой задвижкой, с четвертой. Зато когда наконец в комнату хлынул солнечный свет...
Мартин раньше никогда не видел, как сгорают на солнце вампиры. Зрелище показалось и страшным, и одновременно завораживающим. Красавица Виолет вспыхнула, будто ее кожа была сухой бумагой. И крик, страшный, дикий, полный невероятной боли, для демона – сладкой на вкус, прекрасной, словно смертоносный для вампиров солнечный свет, казалось, услышали все на острове. Застыв, Мартин как зачарованный смотрел, как исчезают в пламени волосы, как чернеет кожа, обнажаются острые клыки, сверкающие между обугленных губ...

Воскресенье, день

– Сгорела? Совсем? – Заноза передернулся.
Берана успокаивающе коснулась руки упыря:
– Нет, сеньор Мартин успел на нее одеяло накинуть, когда сообразил, что это не труп, а вампирша. Ну, то есть, что это не просто труп... вернее, пока еще не совсем просто труп...
Мартин поспешно кивнул, виновато косясь на Занозу:
– Ну да. Отделалась легким испугом и ожогами. Теперь она в подвале, приходит в себя, а Берана ей туда кровь носит. Не знаю, насколько это ее исцеляет, правда. Но девочки наотрез отказались делиться с ней кровью даже за тройную плату. Все видели, как она выглядит и насколько она зла. Дураков подставляться нет. Так что ждем тебя. Ты единственный в курсе, что в таких случаях делать. Ты же в курсе?

Спустя месяц

Виолет дю Порслейн снова стала появляться на публике, все такая же прекрасная, как и была. Даже шикарная рыжая грива отросла, а на коже не осталось и следа страшных ожогов. Вампир, что с нее взять. А Мартин был рад. Нет, не тому, что Виолет выжила, а тому, что не дал ей сгореть в то утро. Убивать без причины, без повода, руководствуясь только желанием, демон считал неприемлемым. А желание забрать чужую жизнь, вобрать в себя боль и страх, смотреть и наслаждаться зрелищем чужой смерти было настолько острым, что Мартин еле заставил себя сдернуть покрывало с кровати и накрыть им бьющуюся в конвульсиях упырицу.
Виолет жестоко просчиталась. Решила, что Мартин Фальконе слишком похож на человека, слишком долго живет с людьми, слишком привык быть таким, как они, – и ошиблась. Человеческого в Мартине всего-то и было, что маска. Тело. Она почувствовала это, когда целовала его, она ощутила силу крови, она почти подчинила его себе и уснула с ним рядом с чувством победителя, которому достался приз. Вампирьи чары давали уверенность в том, что Мартин ее не обидит, не даст причинить ей вред, свернет ради нее горы, подарит ей весь мир. Только вот утром проснувшийся демон не был похож на очарованного, не вспомнил и про нее саму, не вспомнил всех тех слов, что говорил ночью. Тварь, кровавая, жуткая, уродливая тварь внутри него посмеялась над Виолет. Обезобразила – и оставила жить.
Сделала ли Виолет вывод, что от демона нужно держаться подальше? Нет. Виолет сделала другой вывод. Виолет решила, что ее чары не сработали только потому, что Мартин уже был связан узами с другим вампиром.
С Занозой.
Иначе с чего бы мистеру Сплиттеру вести себя так, словно он имеет на Мартина право собственности? С чего бы мистеру Сплиттеру требовать от Виолет слов освобождения для Мартина Фальконе?
«Ты можешь давать свою кровь кому захочешь». Она это сказала Мартину, как только смогла говорить, сказала это, видя, как метка от ее клыков исчезает, растворяется, а вместе с ней исчезают и невидимые узы, связывающие ее с демоном. Или с человеком?
Заноза потом еще долго хмурился, и Мартин почему-то чувствовал себя виноватым перед приятелем — гораздо больше, чем перед самой Виолет. Мигель ничего не сказал и даже не взял с Мартина денег за сломанную лестницу, но демон видел, что вся эта история хозяина таверны отнюдь не порадовала. Одна только Берана искренне считала произошедшее очень забавным и с удовольствием рассказывала историю о пьяном рыцаре, ворованных цветах и невесте-вампирше.