Тресса.Ру

Шестая сказка. Кизиловое ожерелье.

(последняя большая сказка о Йорге и Карибонки)

***Моей Айли, чьим дыханием рождена эта сказка..


  ..Пузыри родились где-то на границе леса и цветочного луга — радужные, восхитительно круглые, словно игрушечные поросятки. Их взметнуло над кронами, потом опустило к самому подлеску, потом провело радужной чередой по звериной тропе, где половина полопалась и повисла мыльными каплями на вытертых шкурами сучьях.
Стайка самых крепких (и везучих) пузырей вальяжно покачалась над искрящимся малышом-ручейком, всплыла на глиняную осыпь и повисла в чистом, как сонная улыбка, весеннем воздухе.
Главный пузырь, наконец, решился, примерился — и с размаху сел прямо на нос спящему Карибонки.
 - ..!!! - взвизгнул Бог Глупых Шуток, встряхнув мордочкой, и насадив на оба уха (одно висит, одно торчком) по ещё одному пузырю, отчего в глаза ему полетел салют мыльных брызг, - Что ещё за глупые шутки без моего ведома?!
Тут он увидел висящие перед ним радужные солнышки, немедленно сел, наклонил голову и скосил глаза — так ему лучше думалось.
Пока его внутренний Карибонки-бог хмурился и скалил острые зубки на неведомого шутника, а Карибонки-ребенок восхищался и повизгивал от удовольствия, верх взял Карибонки-звереныш, полулис-полузаяц. Он немедленно понюхал ветер, отследил направление взгляда сидящей на вершине дерева вороны, вдохнул нервными ноздрями запах травяного мыла, щелока и чешуек кожи с облезших на солнце плеч..
 - ..Аг-га.. - облизнулся он.
Встряхнулся, быстрыми ударами лапок разогнал уцелевшие пузыри, и скакнул вниз, к ручью, и дальше — через, по тропе, неслышно и неотвратимо, как дежурная шутка.
..Он выскочил на опушку, перепрыгнул заросли дрока одним летящим рыжим кувырком. Невдалеке, у стыка луга и молодого грабинника, на углу хижины мельтешило радужное безумие. Пузыри там взлетали стройными султанчиками, рассыпались фестончиками, кружились вихрем. И все это под сдержанный перелив смеха. Чьего? Голос был знаком и незнаком, словно сквозь юный ветерок прорывалось обещание близкого опасного шквала.
Карибонки бочком подобрался ближе, и раскосые изумрудные его глаза расширились, потемнев.
В старой дубовой колоде, обычно полной белья, плескалась Девочка. Карибонки не сразу понял, что это она — она не просто смеялась.
Она пела.
Что именно она пела, он тоже не понял; только рыжие уши вдруг вздрогнули и вытянулись (оба!), от неведомых сочетаний звуков. Девочка пела о чем-то, для чего слова были так же не важны, как не важны птицам крылья для полёта — ведь всякий знает, что птица летает на чистой радости неба.
Карибонки шагнул вновь — раз, и два, и три.. На третьем шаге его нос уперся в круглое, пахнущее уютом колено. Он поднял и открыл глаза. Женщина, словно зеркало, повторила его движение — склонила голову к плечу и улыбнулась.
Потом спокойно протянула руку, сомкнула сильные пальцы на божьем загривке и вздёрнула звереныша кверху, нос к носу, зрачок к зрачку.
 - Больше ты не будешь приходить сюда без спросу, малыш Карибонки, - сказала она голосом, от которого рыжий хвост задрожал и поник, - Ты меня услышал, дружок?
За её спиной Девочка шумно выбиралась из воды — пузыри летели выше еловых вершинок.
Карибонки непонимающе тявкнул.
- Трудно объяснять вечно юному Богу человеческие законы, - краем губ улыбнулась Женщина, - но мы, люди, другие. Мы меняемся. И Девочка — изменилась.

Скачать "Кизиловое ожерелье" целиком

Седьмая сказка. Поцелуй моря.

На стыке ночи и дня есть миг, когда солнце уже высунуло над морем самый кончик языка из жидкого огня, и лучики от него разлетаются по всему просыпающемуся миру. Но летят они так полого, что не могут проникнуть сквозь пленку воды, отскакивают, словно плоские камешки - и получается, что наверху, над водой и в мангровых зарослях, уже светлое радостное утро, а ниже, в море еще зыбучая зеленоватая тьма. Словно день и ночь делят стихии пополам.
  Именно это время выбрала Летящая-в-Воде чтоб научить Девочку плавать и нырять.
  Они скинули одежду возле алтарного камня (Девочка чуть поёжилась от утренней свежести) и остались только в нитках легких деревянных бус - всплывая, они помогают определить направление на поверхность, если ты на глубине попал в мутную воду и потерял верх и низ.
  Обнажённые, словно новорожденные, они молча вошли в теплую утреннюю воду и поплыли. Когда берег стал желтоватой полосой на полпути к горизонту, Летящая сказала:
  - Думаю, достаточно. Понятно, что с плаванием у тебя все неплохо. 

Читать дальше Седьмая сказка. Поцелуй моря.

Девятая сказка. Одиночество неба.

Перед ним разнимались слои леса, словно цветок раскрывал понемногу свои лепестки. Сперва редкие лианы возле селения, став тоньше и прозрачнее, пропустили в царство густого папоротника, потом папоротник перешел в низкие султаны ложных кокосов, которые (так незаметно, что это казалось чудом) обнаружили принадлежность к мягкой хвое - здесь будто собрались все стороны растительного мира, и устроили праздник, и встречали его нескончаемой чередой. И пели птицы. И солнечные пальцы путались в волосах, пока Йорг не вышел к обрыву.
  Река делала здесь изгиб, крутой, как его внешний берег; и он стоял сейчас на этом берегу, а солнце уже всей жаркой ладонью оглаживало его бороду и непослушные пряди.
  Рыжий клубок меха перед ногами Йорга потянулся, фыркнул - и оказался Карибонки.
  - Она там, - сказал полулис-полузаяц. Его уши - одно висит, одно торчком - чуть трепетали в порывах осмелевшего ветра.
  - Хорошо. Спасибо, старый друг.
  Йорг порывисто вдохнул ветер, и сел на жесткий подлесок. Река в двух ростах под ним пела о близком водопаде.
  - Ты, может, расскажешь, что случилось?
  - Ты достаточно занимался моими делами, малыш Карибонки, это уже просто нехорошо.
  - Нехорошо плохо слышать того, кого зовешь старым другом. Что случилось?
  - Случилась тьма.  

Читать дальше Девятая сказка. Одиночество неба.

Восьмая сказка. Что услышал бы Карибонки.

(если бы не потерял след, пойдя искать Девочку на закате)

  - А я знаю, куда ты уходишь. Когда тебе грустно, или когда хочешь побыть один, или когда думаешь, что я на тебя не смотрю.
  - Наш остроглазый Глазок. И куда же я ухожу?
  - Сюда! К этому ручью, здесь летают бабочки-лимонницы, и большой шиповник. И чабреца целые кусты, а он тебе нравится.
  - Твой ум еще острее глаз, Глазок. Но, если я хотел побыть один - то зачем же ты шла за мной? Или только боги имеют право быть одинокими, когда захотят, а с потерей божественности теряют это право?
  - Нет. Нет! Затем, что только люди могут быть такими глупыми, что лечат боль одиночеством. Богам это не понять.
  - Как это?
  - А вот так. Сорви и дай мне вон ту ветку шиповника. Да, с колючками. Спасибо. Протяни ладонь. Смотри мне в глаза, Йорг. В глаза!.
  - Хм. Больно. И кровь. Ты хотела лишний раз напомнить мне о моей уязвимости? Видят боги, у тебя неплохо получа…
  - Глупый! Борода и каменное сердце! Не прячь, дай мне снова эту руку; да не вытирай.

Читать дальше Восьмая сказка. Что услышал бы Карибонки.

Десятая сказка. Ветренный полдень.

 Ветер родился где-то, казалось, на самом небе, - он упал прямо в цветение и мед полудня вертикально вниз, заставив птиц удивленно прерваться и переступить с ноги на ногу на своих ветках. Однажды упав, этот ветер продолжал дуть ровно и мирно, но уверенно. Карибонки, чей мех словно начали оглаживать невидимые ладони, с удовольствием потянулся.
  - Слушай, - сказал он, - если этот ветер не остановить, он так и будет, наверное, дуть и дуть вечно, пока весь мир не будет набит ветром, как мешок. Представляешь, Йорг - полный мешок ветра. Ну, рассказывай, ты как тут?
  Йорг качнул головой, не отрываясь от дела - вырезания тростниковой дудочки. Нож в его руках скользил ленивой рыбкой, исчезая и появляясь.
  - Спасибо, что зашел, друг, - сказал, наконец, Йорг, - Мы. Мы - по-разному. Глазок здорова - наверное, это главное. Я. Я еще не привык к тому, что можно заболеть, и меня хвори обходят тоже. Вот, дудочку делаю.
  Карибонки пригляделся и рассерженно махнул хвостом, едва не стукнув по носу пробегающую ящерицу. Лицо Йорга, приветливое и улыбающееся было застывшим на этом ветру, словно маска.
  - Ну-ка, рассказывай! - велел маленький Карибонки, - Ты совсем поглупел, коли думаешь обмануть меня приветливостью и болтовней о здоровье. У тебя внутри - такой же ветер, только дует поперек, и ты звенишь, как ветка ясеня.
  Йорг вздохнул, сунул дудочку в рот и издал ею леденящий душу звук. Хмыкнул, и продолжил резать.

Читать дальше Десятая сказка. Ветренный полдень.