Тресса.Ру

Змея в тени орла

Очень любопытно было читать вскоре после «Чужой войны». Казалось бы, тоже про шефанго, да ещё с тем же самым именем – ан ничего общего! Совершенно другой стиль и совершенно другой шефанго. Что касается стиля – это особый кайф: насколько я могла заметить, все романы леди Трессы написаны совершенно разным языком, свойственным именно данному произведению. Как много у нас пишущих товарищей способны на подобное? А если не считать Олди? Вот то-то и оно! Знаете, это как с актёрами: есть признанные мастера одного амплуа, и весьма уважаемые, но иногда рождаются Актёры, способные играть ВСЁ. Нечасто, да. Тем более ценно бывает встретить.

Что же касается данного конкретного шефанго… Ладно, мы уже осознали, что эти ребята по определению «два в одном», но в этот раз его было трое! Причём все три ипостаси получились убедительно – и Эльрик, и Тресса, и Эфа тоже.
Эльрик – очаровательный мальчик, решительный, полный энтузиазма, по-шефангски благонамеренный и очень-очень молодой. В этом, полагаю, его самое большое отличие от Эльрика-старшего времён «Чужой войны»: шефанго, которому 10000 лет, воспринимает мир и ведёт себя в нём совершенно иначе, чем 80-летний юнец. И это чувствуется, да.
Тресса имхо подтверждает тезис о том, что женщины взрослеют быстрее: меня не отпускала мысль, что она ведёт себя более зрело, чем она-Эльрик. Чего стоила одна сцена «знакомства» Трессы с Легендой: «Я тоже стерва. И тоже наглая. Эльриком будучи, я б тебе такого в жизни не сказала». Наследная принцесса как она есть, да-да-да!
Эфа же песня отдельная. Безгрешный и безмятежный ребёнок-убийца… м-да… Лучше автора не скажешь:
«Шефанго, не знающая о том, что не всем своим желаниям стоит потакать, - это Эфа.
Жажда убийства, превратившаяся в смысл жизни, - это Эфа.
Ребёнок душой, ребёнок с силой, знанием и навыками опытного бойца – это Эфа.
Страшное же дело!»
Действительно, страшное. Но чертовски убедительное.
Вот только мне не удалось понять, чем же так сильно приложило по голове Эльрика-Трессу, что получилось вот такое? Просто «буря в мирах»? Хм… «Маловато будет!» (С)

Ну и тень Эльрика-старшего тоже впечатляла. Уже не человек шефанго, но Меч. Как там в Библии сказано? «Не мир я вам принёс, но Меч!» (С). Хы. Прям как знали

С Легендой тоже было интересно. Сначала я всё злилась: ну как можно быть такой стервой, да ещё и карьеристкой в придачу?! А потом я её пожалела – в том самом смысле, который так не любит Гай - что же за жизнь такая несчастливая да друзья поганые у бедняжки были? Умная, бессмертная, прекрасная – ну какого ещё, спрашивается, рожна?! Почему нужно видеть в людях только худшее, ждать подлости, делать пакости самой? И ведь не учится ничему, что характерно! Такое впечатление, что бедняжка смотрит на мир в замочную скважину, а там всё время показывают нечто скверное. Что-то в жизни она упустила. Что-то важное. Астандо? Хм… Не думаю, что потеря любимого меняет характер столь кардинально. И вообще, женщина, так настырно стремящаяся к власти, – это страшно. Вы только не смейтесь, но она почему-то напомнила мне Кондолизу Райс. А если станет продолжать в том же духе, то докатится до Тимошенко.

Этот роман самый компактный у автора, и мне он почему-то кажется «перекрёстком». Сколько бы леди Тресса ни твердила, что «она не пишет сериал», нужно смотреть правде в глаза: фиг поймёшь «Змею в тени орла», не читав «Чужую войну» и где-то «Дева и Змей». Скажу более, если начать с «Девы и Змея», то без «Змеи в тени орла», где хоть немного разъясняются Закон, Кристалл и Меч, тоже впиливать будешь долго. Отсюда я делаю вывод: леди Тресса отчётливо видит огромное кружево своих миров и героев и с видом заправского живописца запечатлевает отдельные понравившиеся ей фрагменты событий, делая крошечные намёки и считая, что этого достаточно для понимания происходящего. Хы. Когда читаешь по второму кругу, то и впрямь достаточно. Почти.

…А и правильно Эльрик разнёс этот гнилой мирок! Населения там практически не осталось, боги выродились в демонов, равновесие утрачено… Лес и сотто вот только жалко.

Резюме: Здорово. Но мало.

«А во сне увидел шефанго себя. Как в зеркале. Но в зеркале постаревшем. И бессмертный может быть старым, только смертным не дано понять этой старости.
Как отполированные рубины – алые глаза. Жёстче складки у губ. Угловатые выступы скул. Своё лицо. Но чужое. Знакомое. Неузнаваемое.
И ленивая безмятежность. Безмятежность ему, юному, рвущемуся к цели, готовому умереть, но не сдаться, неведомая. Непонятная.
Чужой рассеянный взгляд вдруг сфокусировался на нём. Бывает так во сне? Во сне ещё не так бывает. Жуткое чувство, словно разглядывают сквозь прицел.
А потом изогнулись раздражённо тонкие губы.
- Вот настырный-то, а, - на пределе слышимости пророкотал низкий голос. – Сгинь с глаз моих.
И кончилось всё. Только голова болела с минуту.
Бывает так во сне?
Может быть. Чего только во сне не бывает?»