Тресса.Ру

ВАМПИРСКАЯ ЦЫГАНОЧКА

     Среди икры, вина и сыра,
   Среди сигарного дымка
    Вам не понять тоски вампира, -
    Тоска вампира глубока!...
    Он был бы рад собой полмира, -
     Да что там! – целый мир объять!...
     …Вам не понять тоски вампира, -
     В глуши российской умирать…

Снам неймётся, или это в самом деле, -
Вновь меня убили на Страстной неделе.
Повезли снегами, поп молитвы плакал,
То ли с бодага ли выли волкодлаком.

Не летают птицы – в белом небе душно,
А мои убийцы где-то водку глушат.
Им жена – утеха, им во поле сыро, -
Западло приехать, проводить вампира!

А я ж для ваших дочек день и ночку бился,
Я же ж столько ночек с ними провозился.
Кровушки попито, - да мне ли много надо?
…Голова пробита черенком лопаты…

Васька да Ерёмка – мужики простые;
Хоть метёт позёмка, да гроб в руках не стынет.
С детства меня знают, шепчут «Эх, болезный!...»
Кол уж не вбивают, знают – бесполезно!

Всё равно, как прежде, раннею весною
От тоски медвежьей я в могиле взвою…
В дырах старых вален мёрзнут мои пальцы…
…Хоть бы убивали, что ли, на Купальский…

СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ

…Запарив коня в дороге, в трактире украл замену,
Оставил трактирщика в ярости, а вот шлюху – вполне довольной;
В седле доводя заточку меча и пары сякэнов,
Насвистывая сквозь фиксу скачет Святой Георгий.

Безбрежно вооружённый и незаконно конный,
Такой одинокоокий, то есть, попросту, одноглазый –
Скачет Святой Георгий к логовищу дракона,
Hо драконы не верят в сказки, и вообще не читали сказок.

Он съел не одну собаку и глаз потерял в походах,
А что до умения драться – так имел он все эти горы!
Когда мама в детстве читала сказочки о драконах,
Братья учились бояться, а он воровал помидоры.

Безбрежно вооружённый и незаконно конный,
Такой одинокоокий, то есть, попросту, одноглазый –
Скачет Святой Георгий к логовищу дракона,
Hо те из них, что читали сказки, вовсе не любят сказок!

Hи меч у седла не греет, ни запах конского крупа,
И кажется, что тревожно кричат за бугром вороны,
И каждый камень, попавший в ботинок – осколок чьего-то зуба,
И ящерка, греясь на камне, сверлит спину взором дракона…

Безбрежно вооружённый и незаконно конный,
Такой одинокоокий, то есть, попросту, одноглазый –
Скачет Святой Георгий к логовищу дракона,
Hо драконы не верят в сказки, а также в силу, судьбу и разум!

Когда не можешь бояться – приходится знать и помнить,
А знать и помнить  такое  - предпосылка для пьяных оргий…
Зачем покупались карты, и учился язык драконий?...
Чтобы не стать драконом, скачет Святой Георгий…

То ли антенны шлема, то ли плюмажа перья;
А что на глазу повязка – он, наверное, прикололся…
Скачет Святой Георгий, но драконы в него не верят.
А во что не верят драконы… того не бывает вовсе!...

…Камни катятся книзу, пламя взлетает кверху,
Дождь орошает землю, гномы куют железо…
Скачет Святой Георгий, люди идут по свету;
Им, вроде, немного надо, – но на свете живут драконы…

ПИСЬМА МАСТЕРА ДЗЕН МАСТЕРУ ФЕХТОВАНИЯ

…Число лепестков на окошке моём сегодня равняется только семи.
Мы вечером грустные песни поём, - а я вспоминаю тебя, извини.
Ты блещешь, дворцовых забав пригубя, цветущие девушки смотрят вослед, -
Твой старый учитель не видел тебя, наверное, целую тысячу лет.

Последние хокку, что ты присылал, - те самые, помнишь, о плаче клинка –
Сравнимы лишь с тем, как танцует металл, поющий в твоих говорящих руках.
Дрожащими пальцами шёлк теребя, я часто у моря читаю их вслух…
Но старый учитель запомнил тебя играющим в мяч возле флигеля слуг.

Ты пишешь, что будешь не раньше зимы… Я взглядом девятый ловлю лепесток.
Я знаю, ты помнишь завет Дарумы, - а помнишь, как я уходил на восток?
Не едешь, капризный, дорог не любя, хотя по рожденью - дитя суеты;
Но глупый старик ожидает тебя, ты помнишь, что он обожает цветы.

Ты пишешь, что ныне подруга твоя – не больше не меньше, чем дочка даймё…
…Сосед мой, горшечник, мне чашу ваял, - закончил, и дремлет на ложе моём.
…Я знаю, что риск – это рис твой и кров, но женские пальчики тупят клинок.
Твой старый учитель зовёт тебя вновь – здесь некуда дальше идти на восток.

  Два круга молитв у окна простоял, - принёс восемнадцатый утренний бриз;
А я вспоминаю, как кровь унимал из раны твоей, и шептал «улыбнись».
Любовь, как ни странно, - привязчивый зверь, как волны, как ждущие снега холмы…
Твой старый учитель дождётся, поверь, - но знай, что ему не дожить до зимы.

Мне больше не холодно спать по ночам, меня и зима не поднимет с колен…
Сегодня соседскую дочку качал, - а плакать не совестно мастеру дзен.
Всё так же, наверно, клинка твоего изящен рисунок, и цуба блестит…
Твой старый учитель не знал ничего… Прости его, - сам он себя не простит.

Всю третью стражу не зря ожидал, - вон кружится розовый, двадцать восьмой…
Рыбак припозднившийся парус скатал и веслами гладит волну за кормой.
Он лопастью ловит луну на воде, - вот так и у Будды закончилась жизнь…
Я жду тебя мальчик, ты знаешь, но  г д е  – ты знаешь, поэтому не торопись…

Исход

Здесь по утрам
Поет тростник и вокруг завивает ленты Нил.
Призрачный храм
В небе возник и пообещал, но не выполнил.
Если выход для нас – это только Исход,
Если не врет куст терновый, значит – вперед!
О, Шеол! Ношу нести,
Душу спасти,
Стада пасти у пропасти,
Дабы спасти от напасти
Для Вечности.

Мы не рабы,
потому что рабы немы, а мы говорим с Тобой
Ропот ходьбы
Не принимай на обидный счет – мы идем домой.
Наша скорость целых два трупа в час.
Ты любишь нас! Мне легко у меня есть приказ
О, Шеол! Ношу нести,
Душу спасти,
Стада пасти у пропасти,
Дабы спасти от напасти
Для Вечности.

О, фараон,
Ты был милосердней к нам, чем пустыня к босым ногам.
Мимо времен
Мы так же пойдем, оставляя сзади за храмом храм.
И покуда песню поет Мариам нам дуракам,
Я спрошу, а Ты пробовал сам,
О, Шеол! Ношу нести,
Душу спасти,
Стада пасти у пропасти,
Дабы спасти от напасти
Для Вечности.