Тресса.Ру

Смотри под крыла

Ты ли ночью стучала в окно, или все, доигрался – мираж?
Я не ждал тебя с той стороны – я искал за плечом в зеркалах.
Кстати, чуть не забыл: хоть всего-то и третий этаж –
Все же будь осторожна, малыш мой, смотри иногда под крыла...

...В не ту палату, те головняки

...В не ту палату, те головняки,
Где вас, друзья, размазал я по стенам,
Всех понемногу – было не с руки;
Не с той, по крайней мере, где система,
Как ниппель, клапан – пан или пропан –
В горелке бьется пламени мангуста
И, перегаром трогая, друган
До боли ломит ампулу, до хруста...
Не на твоем ли, что ли, корабле,
В твоей больного неба заморочке
О том, что нет ни жизни на земле,
Ни смерти нет – узнал, дойдя до точки.
И снова хороводит, и бушприт
Имеет небо усредненным пальцем
И, вероятно, спас бы спирт – но спит
Хранитель спирта. Солнечного зайца,
Как и меня, мазаям не собрать.
Я выживал за пазухой у боли,
И - то ли, в той палате, где тетрадь,
Где вы, друзья, гасили жирандоли...

...Мой милый Огюстен!

...Мой милый Огюстен! Не всё ещё прошло,
Не всё ещё в глазах поблекло и намокло.
Тебе ещё смешно; а там, где Мажино –
Там тяжко бродит Бог и бьёт прикладом стёкла.

А он уже рождён, тот самый полицай,
Уже растёт, уже скрипит в своей избушке –
Тот, что тебя убьёт. Но ты, мон шер, играй
На дедовой, на той, на дрезденской игрушке...

В ночи не гаснет свет, в ночи не молкнет крик –
Привыкни не гадать, контральто, или меццо!
Тебе не предсказать блистательный блицкриг,
Тебе играть... и петь на плохоньком немецком.

И перекошен мир не только на словах.
Твой младший из окна стреляет понарошку...
Никто не виноват – но ах, мой милый, ах! –
Как сладко на ветру звучит твоя гармошка...

...Научи меня, боже, не ждать

...Научи меня, боже, не ждать,
Пропускать неуклюжее справа,
Научи обнимать пустоту
И в открытые окна молчать –
Будет легче сидеть за столом
И, глотая земную отраву,
Неземные цветы позабыв,
Не кому-то запеть сгоряча.

Научи гулеванов моих,
У которых за пазухой вырос,
Позабыть обо мне хоть на час,
А получится – так и на срок.
Как запущен великий предел,
Так пустеют приделы и клирос,
В перекрест нетопыреных крыл
Заколочены бог и порог.

А бескостный твой дар языков
Научи заменять именами,
И японское нежное «тян»
Заменить офранцуженным «ле»,
Научи говорить не уча,
И учить, не дай ты, не словами,
Чтоб в двенадцатом кегле глагол
На челе выжигало огнем.

Покажи, как движеньем плеча
Оскорбить календарную осень,
Заикание сделать ценой
За автобусный белый билет...
И за – боже ты мой! – тридцать лет
Научи хоть кого-нибудь бросить.
Эта пытка страшнее костра –
Тридцать, господи, лет, тридцать лет...

Научи меня, боже, просить –
Я и в этом, как видишь, теленок.
Выхожу пред тобой на ковер,
И иду по ковру, и дышу.
Урезает маэстро дождя
Барабанную дробь перепонок...

Научи меня, боже, не жить –
Ты ведь знаешь – я редко прошу...

...Реки носят тягло мостов на стёртой спине

...Реки носят тягло мостов на стёртой спине,
Как носят целую Землю на тоненьких стебельках цветы.
Я умру не в смерть, - я, наверно, умру домой, и в морозном сне
Я увижу, как проплывают над головой мосты.
Роза ветров тому, кто с утра догадался налить стакан,
Словно та из рек, что смог пересечь вдоль,
Рассыпает набор страницы, где всего-то и косяка –
Две опечатки в буквах, вместо дали ведущих в боль.
Выжигая дань-тянь, драконы вдыхают рот-в-рот, -
Это знают все рыцари, умершие посолонь.
Я далёк от мысли, что вы думаете наоборот:
Что драконы дарят нас, выдыхая драгоценный мёд и огонь.
...Опускаешься выше, перелистывая сторону сна
На пейзаж, где восьмая краска первым трём поперёк.
Как при помощи кулака целует губу десна –
Я целую воздух меж бесстыдно раскинутых строк.
Доигрался, видимо, дотосковался; даже судьба, и та –
Лишь канал драконьего вдоха чуть слева от позвонка,
Только радуга семипламенного, скальп снимающего моста,
Только взор укоризненно кивающего цветка...

То весна, то нет слов

То весна, то нет слов – тонет, словно во сне;
Хочешь – выпей вина, или щелкни «винамп».
Угадай: если я полюблю по весне –
Что останется осенью нам, дуракам?

Промываю лоток – золотое лото,
Ни крупицы, ни лота – напиться без слов!
Слышишь? Шепчется зал моего шапито.
Видно, все же, смирение – стебель ослов...