Тресса.Ру

ХАНДРА

Зарядивши с утра и прокисших небес
Бекасиною дробью дождя по затылку,
Не господь вразумил нас, а мелочный
бес,
Оплетая хандрой, как лозою бутылку.

Хоть бы матицу в щепы — не встану
с софы,
Милый мой государь, говорю вам
с лихвою, —
Чтоб все ночи не слушать советов совы,
Я из «тулки» вчера рассчитался с совою.

У тоски и у неба цвета — глинозем, —
Это ныне, а завтра, затеплится день
лишь, —
Голубая тоска полонит окоем,
И соседи наедут, а их не застрелишь...

Мелкотравчатой твари настала пора!
Нам вольно, и не я эту волю нарушу...
Васька, геть!... Подавай-ка на стол,
а с утра —
Заложить экипаж!... И именье. И душу...

МУЭДЗИН

В неведении пьяный муэдзин
Печально раскрывает старый требник;
Под минаретом мучится кочевник —
С оружьем не пускают в магазин.
Аллаха взгляд жестчает, и небес
Хрустально-высока немая проседь;
Хватая за колени, слезно просит
Гроша на водку покоренный Крез.
Идут рабами полные суда,
Идут туда, где на пути неторном
Курчавый ангел пробует валторну
Ко дню победы страшного суда.
Предельно прост и счастлив во грехе,
Окутан мир огнем полдневных зарев;
Кочевник, наконец, вошел, оставив
Кривую саблю в чьей-то требухе.
Мечтая, как появится в седле
Пред очи цареградовой девицы,
Идет к лотку, и «veni, vidi, vici»
Начертано на бронзовом челе.
Что сны ему мои? Какой кретин,
Таращась вниз, миры соединяет?
В неведении я, и — уверяю! —
В неведении старый муэдзин...

...Все, что выше пятого ребра

...Все, что выше пятого ребра, —
Улетает далеко и звонко;
ДНК кольчужная плетенка
Обеспечит новое вчера.
Лучший друг ни капли не поймет,
Женщина не разомкнет колени,
Старый враг из новых побуждений
Меч перекует — на пулемет.
И корона древних королей,
Как в зубах навязшая коронка,
Не замедля, ласково, легонько,
Влюбчиво советует: пролей.
Не пролью. Ни капли, ни слезы;
Дьявол с тем, что вышибло Адаму.
Лучше прогуляюсь по садам у
Тихого бродяги Лао-Цзы.
Дальше — больше. Лучше я умру,
Улетая дальше, звонче, пуще, —
Бог с тобою, дьявол. Так что — пусть же
Будет хуже пятому ребру...

...И вот тебе крест, вот порог

...И вот тебе крест, вот порог,
Дорога и скатерть, но все же —
С тобою, наверное, Бог;
Со мною, наверное, тоже.

Раз в небе ни свет, ни заря,
Ни миска пришельцев, ни манна,
Ни белый орел с пузыря,
А строгий орел Иоанна.

Разляжемся лужей у ног,
Раскрутим богов на обеты,
Разделим лепной потолок
На восемь сторон того света...

...Чтоб брызнули слезы и сок —
Березовый — чистым и грязным!...
Ей-богу, теперь с нами Бог.
Но с каждым, наверное, разный...

Ни моего, ни твоего решенья не отменяет это «не хочу»

Ни моего, ни твоего решенья
Не отменяет это «не хочу»;
Я слишком много посвятил мечу,
Чтоб не уметь любить на пораженье.

Ни способа признать, что ты права,
Мне не дано, ни выдержки воловьей;
Я слишком много посвятил словам,
Чтоб не уметь назвать любовь любовью.

Ты думаешь, со мною можно петь
И вечерами зажигать лампаду?
Я слишком много посвятил себе,
Чтоб не уметь держать себя за падлу.

Я буду гнать пинками миражи,
А водку пить с тобой, и не на вынос.
Я так недавно научился жить,
Что больше не хочу любить на вырост.

Из жерла трубки — клубами клубы

Из жерла трубки — клубами клубы,
Сегодня я — паровоз,
И кольца дыма — мои рабы —
Бегут свой обычный кросс.

Боев не будет. Хватит. Устал.
Смело зовите рать.
А то, что когда-то не понимал,
Мне и теперь не понять.

Метанья — мелки, гордыня — грех,
Смиренье — стебель ослов.
И руки цепки у вас у всех,
Но я пьянею от слов.

Прекрасна водка, и ночь тиха,
И Грин, собака, был прав;
Я тоже когда-то тихо вздыхал,
Гитару нежно обняв,

Но все. Вам песен? Их нет. Уймись.
Ляг на колени. Спи.
Спасибо, налито. Кто за жизнь?
Кто тут еще не пил?

Здорово, разум, хай, старина, —
Ты, как всегда, не зря
Тихо всплываешь ко мне со дна
Третьего пузыря.

И ты проснулась? Сладок улов...
Я и с улыбкой груб.
Да, улыбаюсь — но это от слов.
Я не пьянею от губ.