Тресса.Ру

ПРОЩАНИЕ С ЕВРАЗИЙСКОЙ КУЛЬТУРОЙ

...Зацветает осиновый кол,
За околицей Лета струится.
Это мой небывалый прикол —
Не коснуться священной водицы.
Не последний, а просто хромой,
Покачав недоверчиво рогом,
Тихий зверь разольет по одной
И подкову прибьет над порогом.
Расслоенный на нити времен, —
Инь и ян, то канава, то яма, —
Мир не сложен, а просто длинен,
Словно имя Омара Хайяма.
Расстоналась в полтона струной,
Раздразнилась, грозится весною;
Стоп, рогатый; еще по одной.
Все не вечно под этой луною.
Вещь, не вещь, – баш на баш, не смотри,
Обменяем, не глядя, а где-то
Дева Ратри помножит на три
Отзвук флейты хмельного поэта.
Не гоните на други своя,
Загоняя иголки под ноты,
Я согласен: я просто не я.
Nota bene. Печальное фото.
На осенний до жути пейзаж
Друг положит вчерашние краски,
Кровки, слезки, вошедшие в раж,
Одичавшие к старости сказки.
Да осину питает родник...
Проигравшийся в бисер, на дрогах
Уезжает наш барин под крик
Перебравшего единорога...

ПРОФИ

Не по-хорошему Мэйлань сегодня тих,
Дворец Великого за ставнями ослеп.
В отряде профи, а поэтому шутих
Не зажигают, а готовят желтый креп.
Им дали цель, как будто шавке дали кость,
Не мать, а мачеха наемная судьба.
Уходят профи, чтобы сладко вам спалось
В своих двуспальных, комфортабельных гробах.

За нами строятся солдатские ряды,
Им тяжело: туда не бей, того не трожь,
А профи бьются не за деньги, а за грош,
И потому у них с пощадой не лады.

Пусть наши головы дешевле пятаков,
А наши души тяжелей горы Тайшань,
Мы, все же, в курсе справедливости богов,
И точно знаем, что любое дело – дрянь.
Здесь не спасут тебя, ни мама, ни джедай,
Ни фехтование, ни нидзевский прием.
Здесь, если можешь убивать, так убивай,
А фехтовальщики лежат под тем кустом.

Пинайте в пах, колите в грудь, рубите в бок!
Здесь береженого лишь дьявол бережет,
А профи бьется не на смерть, а на живот,
И потому ему до фени твой клинок.

Четыре трупа принесет тебе рассвет,
И это значит, наконец-то повезло.
Не разряжайте в маркитанток арбалет,
И у коня не ампутируйте седло.
Но вот прорвало надоедливую тишь!
Маши мечом, и помни: Небо впереди!
И не кори себя, пока не ощутишь
Единорогого копыта на груди.

И сюрикен тебя достал, иль пулемет,
Каких пустынь, какой песок навяз в зубах?
Ты честно бился не за совесть, а за страх,
И за бессмертную, которая поет.

МАСТЕР, УЧЕНИК И СМЕРТЬ

Не услыхать, не рассмотреть, —
Вошел или возник.
Чуть слева тихо встанет смерть,
Чуть справа — ученик.

Есть мастер, но ни там, ни тут —
Ни вечности, ни дня,
Лишь свечи тихо отдадут
Приветствие огня.

Сенсей безумен, как всегда,
А ученик — любим,
Но смерть зовет его туда,
Где он непобедим.

За счастьем — боль, и больше след
За следом не пойдет;
У ста путей один ответ,
Одна тропа — в обход.

Безумный мастер в свой черед
Подавит чей-то крик,
А смерть тихонечко шагнет
Туда, где ученик.

Послушен, мягок, словно воск,
Свободен от мечты,
Так плавно впитывает мозг
Науку пустоты.

Вот, разделя с самим собой
Свечей прохладный свет,
Сенсей ведет последний бой,
Забыв, что смерти нет.

...Но, глупый замысел планет
Ломая на века,
Неотвратимо свистнет смерть
В руках ученика...

ВЕРВОЛЬФ

Под лапами и над – не мир, а только отблеск.
Я кровь из родников, Мой лоб – земная твердь.
Я снова выхожу один на этот поиск,
А тот, что позади – всего лишь смерть.

Давно ушли в века серебряные пули,
Но вижу АКМ – находка для стрелка.
Истратил сотню штук, коль чувства не уснули,
Серебряных монет на два рожка.

Я тень в твоём окне, я трещина в сосуде,
Я – оборотень, я – кошмар твоих детей.
И в мире, что тебе оставили не люди,
Пока я жив тебе не до затей.

Во сне по десять раз меня ты убиваешь,
А здесь как по огню шагаешь по корням.
Зачем ты ищешь след? Ты явно забываешь
Все правила охоты на меня.

Мы оба любим жизнь, мы дьявольски похожи,
Поэтому сейчас подводим эпилог.
Я знаю, ты мохнат под человечьей кожей.
Я тоже человек, но только волк.

Я болен тишиной, виновен лунной пылью,
Но методы твои не требуют прикрас.
Догонит и простит, и вылечит навылет
Серебряный, звенящий дисбаланс.

Я знал тебя века, мы бились до Потопа,
Рождение Христа нам было не впервой.
Ты в ужасе застыл на стыке хронотопов.
Стреляй же, я в кустах перед тобой!

Лишь ненависть твоя во мне клокочет речью,
Зачем мне без тебя, скажи, такая жизнь?
Я выхожу, смотри! Запомни эту вечность.
Я прыгну! Ну а ты, давай, не промахнись.

Вонзив клыки в гортань, я круг смыкаю древний,
Нам будет по пути, мой верный враг и брат.
Умри и убивай! И слушали деревни,
Как где-то вдалеке сработал автомат. 

ПЬЕРО

...Закурил на полу Пьеро
В мизансцене веселых весел
И со шляпы своей перо
Или темное что-то сбросил.

Раскадровка из «да» и «нет»
Превращается в «либо-либо»,
И осиной торчит в спине
Поразившее влет «спасибо».

Бог любви — в десяти ветрах.
В десяти стаканах — две нормы.
Бесприданницы детский страх
Вынимает меня из формы.

Беспринципные, без принцесс,
Тушью глаз превращаем в призму;
Нервно-сладкий психоинцест,
Исходящий из нарциссизма.

Разговор и маска воров
Тушью, тенью и словом шиты.
Белой ниткой пошил Пьеро
Бесприданницы детский ритм.

Бесприданницы детский взгляд
Провожает меня, как бога...
Мне «спасибо» вслед говорят,
Но «спасибо», конечно, много...

СОДОМ И ГОМОРРА

На четвертом глотке задрожала рука,
Но не чаша в руке подвела старика,
Просто небо простерло к земле горящие крылья.
Просто флаги на шпилях дворца моего
До конца разозлили Отца моего.
Я сниму, если хочешь, но чашу мимо не вылью.

Мы проспали Закон, пролюбили грехи,
На уме испокон не псалмы, а стихи,
Потому горизонт заставлен столпами соли.
В ожидании Рая мне не преуспеть,
Так хотя б умирая, дай досмотреть,
Как мои города-мазохисты стонут от боли.

По террасам дворца моего короля
Лупят молнии класса небо-земля –
Заодно Перун, Саваоф и молот Тора.
Но падая в огненный водоворот,
Он умирает, как патриот.
Он патриот Содома и Гоморры.

Черно-белый в подпалинах ангельский рой
На рассвете попал на разведку игрой.
Мертвым смотреть – с высоты, а главное – проще.
Ты же знаешь, так надо, Ты так хотел,
Население Ада имеет предел.
Потому мы змеей вползаем в райские рощи.

Ничего не случилось, не произошло,
Это мимо бродило, и вот набрело.
Благодать лишь одна, а грехов – такой многотомник.
А в Раю, как ты знаешь, все твари в чести,
Потому не грусти, и мотив насвисти.
Этот самый… как его, дьявол… а, ладно, не помню.

По террасам дворца моего короля
Лупят молнии класса небо-земля –
Заодно Перун, Саваоф и молот Тора.
Но падая в огненный водоворот,
Я умираю, как патриот.
Я патриот Содома и Гоморры.